Чтение онлайн

— И для этого ты меня… так зажал?

— Да. Так наглядней.

— Я уже заинтригована. Так ты меня отпустишь?

— А надо?..

От былой подозрительности и напряжения не осталось и следа, в ответ кошка фыркнула, признавая, что я её уделал. Действительно, выползать из своего уютного гнёздышка в канатах моих мышц она не собиралась. И тогда я пошёл в атаку:

— Хочешь, я тебя сзади?.. Только понадобится твоя помощь.

— Я должна помогать тебе… меня же трахать? Не слишком ли, кот?! — однако интонации голоса говорили обратное. Она почти смеялась. По телу чертовки пробегала дрожь предвкушения. Ей хотелось попробовать. Прямо сейчас.

Остальные валькирии уже давно смирились, что веселья не будет. Веселья, каким его понимали эти безбашенные кошки — кровь там, сопли, или бурлящие через край чувства. Даже когда проник в Лайну сзади, это не вызвало особой реакции. Они как обсуждали всё время нашего рандеву пополнение в семье, так и продолжали обсуждать. Словно рядом не предавались пороку их брат и сестра. Хотя чего там… Для кошек подобное не было чем-то из ряда вон и до меня, когда же в стае появился кот… Иногда мне казалось, что игра вообще никогда не прекращалась. Каждую свободную минуту какая-то из кошек соблазняла меня, набрасывалась в порыве страсти или подвергалась соблазнению уже с моей стороны. Да-да, иногда я сам срывался, брал кого-то из них по собственной воле. И всё это происходило совершенно буднично, казалось столь же естественным, как… дышать.

— …Ещё мне понравилось, что не устраиваете Леону конвейер, — вещала между тем Арья. — Ведь с другими котами как? Никакого душевного общения, только секс — всю ночь, без перерыва, всей толпой. Сама хотела вам предложить отказаться от этой порочной практики, но вижу, и без меня догадались.

— Это был компромисс, сестра, — подтвердила Рита. — Мы ещё не знали, как с ним себя вести. Тина как раз настращала, а он взял, и с Мирой схлестнулся… Повторения никому не хотелось. Иначе как бы мы в глаза старшей сестре смотрели?.. Но мы-то ладно, как ты сама-то до этого дошла? Над тобой же не довлел наказ Высшей!

— Ну… он же не такой замкнутый, как другие, — пожала плечами Старшая. — С ним интересно. Он стремится к личностному развитию — сам, без всякого понукания! Отличный боец. Герой Республики. Даже прозвище уже заслужил… целых два прозвища. Почему нет? Мне, например, просто трахаться не интересно… Нет, интересно конечно, но с ним можно сделать игру разнообразней. Обсудить что-то, так сказать, в процессе. У него ведь голова отлично работает. Язык без костей, опять же… Он очень красивые комплименты делает. Я даже заметила… это не хуже ласк языком работает.

К этому времени мы с Лайной окончательно пришли к полному взаимопониманию, она по итогу даже имплант задействовать не стала — чтобы могли не только развлекаться, но и участвовать в разговоре. Сообразительная, однако! Поэтому слова Милены не прошли мимо. Более того, разговор сестёр выдался чрезвычайно интересным, богатым на откровения. Под впечатлением от недавнего рандеву с рыжей мне вдруг пришла в голову занятная мысль. Вроде просто шутка, но мало ли…

— Арья, — привлёк я внимание звёздной. — Ты знаешь, я плотно пообщался с котом в медицинском центре… Много от вас про них слышал до и после. А не может эта их замкнутость быть связана как раз с тем, что им прохода не дают? Вы их, конечно, развиваете… на свой лад. Но совсем лишаете инициативы. Почти не общаетесь с ними. Не доверяете в полной мере. Вот если бы вы стали вести себя с другими котами, как со мной — не дало ли это импульс к их личностному развитию?

— Я ещё с твоей инициативой не разобралась, что делать, а ты тут про других уже рассуждаешь… — хмыкнула из-под меня рыжая и сорвала самый настоящий аншлаг.

Кошки принялись зубоскалить. Вспоминать, в каком деле давали котам инициативу. Как те орали, когда их «благодарили» за эту самую инициативу. Одним словом, как обычно свели всё ниже пояса. Только Арья не участвовала в этом балагане. Она сначала изрядно загрузилась, а потом посмотрела прямо на меня. И было в этом взгляде что угодно, только не веселье. Казалось, он рентгеном пронзил меня насквозь, силясь вытащить что-то прямо из мозга.

— Тихо, кошки! — рыкнула она наконец. — Вы что, серьёзно не понимаете?! Леон ведь сейчас такую вещь сказал… Мы так с девчонками молодыми работаем. А с котами — нет. Мы их просто трахаем. Как игрушек. Да, они упёртые. Забавные. С ними интересней, чем с обычными республиканцами. Но ведь мы реально не проводим с ними никакой психологической работы! Надо с Тиной будет об этом поговорить…

На Арью в ответ странно посмотрели почти все сёстры. Она сразу примолкла. Взгляды и настрой валькирий не укрылись и от меня. Смех смехом, однако за их развязностью и показным небрежением крылась растерянность. Всё-то они поняли, эти кошки драные! Просто пытались отложить неудобный вопрос, чтобы его немного обмозговать. Понять, как теперь с этим жить. Ведь я не сказал ничего нового, каждая из них за эти без малого полгода подспудно и сама дошла до чего-то подобного. Я лишь озвучил сокровенное, перевёл вопрос из подспудного в осознанное. И теперь каждой республиканке придётся обдумать его в явной форме. Вынести суждение. А они этого ой как боятся, эти терминаторы в юбках!

Глава 8. Великая сила любви

Искусственное силовое небо Сферы то и дело расцвечивали цветные отблески. Они были самых разных, порой совершенно фантастических, расцветок. Красное, голубое, жёлтое, цвета радужной плёнки — цвета сплетались, змеились, переходили один в другой. Впрочем, причина остаточной иллюминации была отнюдь не в праздничном салюте или специальном освещении. Её порождали схлестнувшиеся в ожесточённом бою силовые конструкции, каждое соприкосновение которых разлеталось по звёздному куполу росчерками змеящихся искр. Только здесь, в замкнутой полевой системе, искры обретали столь насыщенные, глубокие цвета, затмевая собой искусственные звёзды ритуального небосклона. Опытный наблюдатель сразу отметил бы и необычную странность в поведении полей, не характерную для боя на фламберах — с его резкими изменениями напряжённости целых областей и бьющими с неба росчерками плазмы в местах пробоя. Сыплющие с обеих сторон удары имели сегодня совсем иную природу, что отнюдь не снижало градуса противостояния.

Сегодня против меня вышли Рикки и Мина. Метиллия и снежка. Рикки была той самой мечницей, что в своё время вовремя признала свою неправоту в нашем с Мирой противостоянии. Лирана её тогда простила, да и передо мной она рассчиталась сполна — прямо на месте, когда мы впервые «знакомились» с моей псионкой. Ну а Мина была одной из новеньких, прибывших в составе очередной проходящей переформирование стаи. Вообще, только Рикки и осталась от моей прошлой, такой далёкой и такой близкой жизни, остальные сменились по нескольку раз. Странно, конечно. Сколько себя помню, она исчезала только раз, на пару месяцев, а потом появилась вновь. Но я насчёт этого несоответствия особо не заморачивался, ведь метиллия стала с некоторых пор одной из преданнейших моих учениц. Да-да, именно так. Мечница воспылала желанием поднять свой уровень владения боевыми искусствами — как и многие другие орденки, время от времени появлявшиеся на горизонте. Не знаю уж, чего тут было больше — стремления к самосовершенствованию или занятной игры с милым их сердцу котиком… Так или иначе, спуску я им не давал, и девочкам волей-неволей приходилось стараться. Наши тренировки протекали почти без эротического подтекста, давая мечницам весьма специфический боевой опыт, а мне — ничуть не менее ценный опыт рукопашного боя полями сразу с несколькими противниками.

При кажущейся схожести с обычной рукопашкой, подобный бой имел свои особенности, незнание которых легко могло стоить жизни незадачливому дуэлянту. Удары здесь наносились не просто руками или ногами, но особыми энергетическими коконами, завязанными на удары рук и ног. На выходе мышечная сила увеличивалась в десятки раз, поэтому против подобных приёмов следовало использовать такие же коконы, либо мечи. Прилетит такой — даже сплошной силовой купол, возникающий в момент отражения удара, может не выдержать. Вот девочки и старались — на пару. Я в свою очередь больше блокировал. Только если противницы слишком уж подставлялись, одёргивал их скупыми ударами. Задача учителя — научить, а не задавить собственным мастерством хилую пичугу ученического таланта.