Шрифт:
Далия Трускиновская
Кошка в сапогах
новогодний детектив
Телефон зазвонил, как всегда, не вовремя. Шалганов перебежал через комнату и взял трубку.
– Привет!
– раздался более чем знакомый голос.
– А чем это ты там занимаешься?
– Стою голый и мерзну, - ответил Шалганов. Это было почти подлинной правдой. Что-то стряслось с отоплением, в квартире было не более четырнадцати градусов, но он, солидный мужчина, даже с некоторым животиком, стоял в одних плавках, а на полу валялось пестрое тряпье.
– Погоди, не одевайся, сейчас я приеду!
– заголосила подружка Томка.
– Приезжай, - позволил Шалганов.
– Мне сейчас как раз женщина нужна.
– Наконец-то!
– Ты иголку в руках держать умеешь?
На том конце провода имел место разочарованный вздох. Не то чтобы Томка жить не могла без Шалганова - она просто считала долгом несколько раз в год возникнуть на горизонте, куда-то его выманить, повертеть по старой памяти хвостом, и потом удовлетворенно говорила, что они оба - люди современные, и после короткого романа сумели остаться настоящими друзьями.
Испугавшись, что Томка положит трубку, Шалганов заговорил быстро и взволнованно:
– Понимаешь, меня пригласили встречать Новый год у Аникиных, такие приглашения бывают раз в сто лет, я уже купил бутылку "Метаксы" - тебе по пояс, и тут - бац!
– оказывается, у них маскарад, все гости обязаны быть в костюмах, я чуть не спятил, отступать некуда, в общем, я буду пиратом, мне Ладыженский из театра принес костюм, но костюм-то шит на него, я штаны не могу застегнуть, все остальное ерунда, сапоги, правда, жмут...
– Шалганов, помолчи минутку!
– взмолилась Томка.
– Ну какой из тебя пират? Ты в зеркало посмотри!
К сожалению, он встал с телефонной трубкой так удачно, что видел в большом зеркале себя всего - и свои лишние тридцать кило тоже...
– А кем мне быть? Зайчиком? Снегурочкой?
– сердито спросил он.
– Зайчиком, зайчиком!
– некстати развеселилась Томка. Как многие женщины, тем более - красивые и незамужние женщины, она плохо представляла себе, что на самом деле значит для мужчины слово "карьера". А напрасно...
Шалганов служил в крупной телекомпании. Сам себя он называл клерком, хотя был заместителем начальницы отдела. Начальница попала на этот пост по причинам, о которых чересчур громко не говорили, а только перемигивались и вздыхали. Шалганов видел, что от нее мало толку, и мечтал о ее месте так, как Ромео не мечтал о Джульетте. Аникины, богатая пара, пристегнулись к делам телекомпании так: финн по фамилии Куоккинен, представлявший солидное финское предприятие, которое вложило деньги в телекомпанию и считало долгом за ней присматривать, был женат на родной сестре Виктории Аникиной, Веронике. Таким образом немало молодежи из аникинского клана заняло в телекомпании перспективные посты, и дела семейные переплелись с бизнесом на всех уровнях. Одна и та же публика сидела на деловых совещаниях и плясала на свадьбах аникинского клана. Посторонних там не привечали.
Вот и получилось, что Шалганов по меньшей мере два года не знал, на какой козе подъехать к заветному местечку. С большим трудом он обратил на себя внимание Куоккинена. Приглашение на новогодний бал означало лишь одно что финн хочет познакомиться с ним поближе и в непринужденной обстановке. Ради этого Шалганов не то что пиратом - Клеопатрой бы нарядился, умирающим лебедем, купидоном с крылышками! К счастью, приятель-актер раздобыл довольно благопристойный костюм - и на тебе...
Томка оказалась настоящим другом - примчалась всего три часа спустя, и за эти три часа Шалганов, сидевший в старом махровом халате, проклял все женское сословие вдоль и поперек. Она распялила на руках театральное тряпье, посмеялась, села за телефон, потом велела Шалганову одеться, повезла его к какой-то подруге со швейной машинкой, и к полуночи роскошные пиратские штаны сидели на нем так, словно он в них родился.
– А где ты встречаешь Новый год?
– на прощание спросил Шалганов.
– А-а!
– Томка махнула рукой. Время было позднее - на том они и расстались.
Наутро, 31 декабря, Шалганов проснулся в изумительном расположении духа. Он позавтракал, посмотрел телевизор, принял ванну - словом, блаженствовал часов этак до восьми вечера, когда настала пора одеваться. Надев штаны, натянув ботфорты, заправив в штаны широчайшую рубаху из малинового шелка, нацепив перевязь из фальшивой буйволовой кожи с грандиозным шпажным эфесом, приклепанным намертво, и торчащими почему-то вбок ножнами, он приладил классическую пиратскую повязку на глаз и нахлобучил шляпу. Еще у него была борода, кудлатая черная борода, больше всего на свете напоминающая собачий хвост. Но эта штуковина внушала ему ужас, к тому же, Шалганов не хотел усложнять жизнь финну - пусть тот сразу найдет его в толпе гостей.
В восемь телефон зазвонил.
– Шалганов, это я!
– завопила Томка.
– У меня все накрылось медным тазом! У них несчастье, его увезли в больницу, все сорвалось, все разбежались!..
– Кого в больницу, кто разбежался?..
Оказалось - давней подружке просто негде встречать Новый год. Разве что сидеть в одиночестве дома, таращиться в телевизор и лить горькие слезы.
– Шалганов, возьми меня к Аникиным!
– Ты с ума сошла!
– Шалганов, ну что тебе стоит?
– Тебя же не приглашали!
– Шалганов, ты мужчина?!
– Допустим, - осторожно отвечал Шалганов, зная, что за такими вопросами следуют самые неожиданные проверки на вшивость.
– А мужчина имеет право привести с собой даму! Так же всегда делается! Предполагается, что приглашенный мужчина будет с дамой! Даже странно, если он приходит без дамы!
– На кой тебе Аникины?
– нежно спросил Шалганов.
– Мне просто больше некуда деваться...
Он еще раз выслушал про одинокую бутылку шампанского, постылый телевизор и горькие слезы. Сердце у него было не каменное, тем более, он знал, что в огромной гостиной Аникиных, площадью в сто сорок квадратов, будет такая прорва людей, что лишнего просто не заметят.
И он согласился.
Тот короткий роман все еще его к чему-то обязывал...
Решили сделать так: за Шалгановым вот-вот должен был заехать еще один гость, Валера Смолянинов, и потом, уже направляясь к Аникиным, можно было подъехать к Томкиному дому и взять ее с собой. Приметы машины были просты и непритязательны - белый ситроен, хорошо Томке известный, потому что такие ситроены были служебными машинами в телекомпании.
Дождавшись Валериного звонка, Шалганов надел поверх пиратских доспехов дубленку и взял большую сумку, в которой было человеческое обмундирование - джинсы, свитер и зимние ботинки. Праздник праздником, но тащиться наутро домой в пиратском образе Шалганов вовсе не желал.