Чтение онлайн

— Ты заткнёшься? — Варя увидела Григорьева, он схватил за руку сестру и дёрнул вверх, та покачнулась всем весом, и снова потянулась задом к стулу. Она явно была не намерена сдавать своих позиций.

— Чего ж молчать? Я правду говорю. Жена у тебя есть? Есть. Дочь есть? Есть. Варвара Арнольдовна потаскушка? Потаскушка. Честная женщина с чужими мужиками на шорохается, в трофи этих ваших, где мужиков несчитано, не участвует.

Григорьев отвернулся, кажется, посчитал до десяти и в обратном порядке, игнорируя победное фырканье сестры, ошалевший взгляд Вари и пустую тару из под водки, которую подтянула к себе Сашка.

— Всё. — Стас с явной силой сжал плечо сестры и одним движением прижал к столу, раскидав грязную посуду, лицо Лили прошлось по чьей-то тарелке с недоеденным салатом и мясной нарезкой. — Легче убить тебя и отсидеть, чем терпеть.

У Григорьева были бледные руки, бледное лицо, он сам был бледным, каким-то перекошенным, неестественным. Варя вцепилась в руку Стаса и попыталась оттащить, с тем же успехом можно было оттаскивать бетонную стену с проезда.

— Тихо! — это подскочил Кузнецов и ловко выбил руку Стаса, освобождая шею Лили.

Всё-таки чему-то в органах учат, а не только деньги брать и водку жрать, подумала Варвара, пока смотрела, как Ромка оттаскивает Стаса, а Лиля вытирает салфеткой лицо.

Вокруг столпились люди, кто-то в ожидании зрелища, кто-то готовый помочь оттащить или придушить, как пойдёт, явно готовые к драке.

Всё в лучших традициях. Прекрасный вечер, главный спонсор даже драку заказал!

— Пошли, пошли, — одними губами проговорил Ромка девятнадцатому, кивая на улицу и показывая глазами на Лилю, чтобы те не оставались наедине с этой ненормальной.

Варя тут же встала, и без приглашения Ромы, схватила Сашу за руку и пошла в сторону выхода. Оставаться в ресторане, смотреть на сестру Григорьева, жену Григорьева и дочь Григорьева она не собиралась.

На улице было тепло, осенью только пахло, температура была скорее летняя, несильный ветерок был прохладным, оставляя приятные поглаживания на разгорячённой от шампанского и тёплого воздуха в ресторане, коже. В стороне стоял Рома и удерживал Стаса, что-то выговаривая ему прямо в лицо, поглядывая по сторонам.

Ромка кивнул головой Саше, и та направилась прямо к нему.

Предательница!

Варя огляделась и вознамерилась идти в номер. А пусть они все провалятся! Пусть убьют друг друга! Пусть Стрелецкий спит с Савельевой. А Стас… да вот хоть с Кузнецовым. Варваре Арнольдовне Белицкой всё равно!

Как там сказал Антон? «У меня не тот статус, чтобы оправдываться». Вот и у Варвары не тот статус, чтобы участвовать в этом цирке! Она решительно двинулась по щербатой тротуарной плитке, вдоль клумб, на которых еще росли какие-то цветы и даже источали аромат, вперемешку с запахом листьев и скошенной травы.

— Варя, — дернул за руку догнавший ее Рома.

Больно! Если так пойдет дальше, эта ненормальная компания ее сегодня покалечит!

— Варя! Да постой же, поговори с ним, просто поговори, — махнул в сторону Григорьева Рома.

Тот сидел на скамейке, держась руками за голову, казалось, сейчас он вырвет себе волосы и останется лысым, как Стрелецкий. Рядом топталась Сашка и слушала его, кивая и соглашаясь с чем-то.

Предательница еще раз! Дважды! Если не считать Стрелецкого.

— Не о чем разговаривать, все кончено.

— Скажи ему это, подойди и скажи, а не убегай.

— А это не очевидно? Или мне показалось, что там, — махнула рукой в сторону дверей ресторана. — Его семья?

— Он не знал, что они приедут, запретил Лиле, в аэропорт отвёз, можно подумать, этой сумасшедшей можно запретить или остановить…

— Какая разница? — уставилась на Кузнецова. — Приехали сейчас или он бы приехал домой, Григорьев — женат, он просто увлекся, быт заел, кризис, еще что-нибудь в этом роде, пусть он с семейным психологом обсуждает свои проблемы, а не со мной!

— Какого ляда ты мне это высказываешь? — уставился Кузнецов, выпучив глаза. — Сделай три шага и скажи ему! Сама! Крайних искать все горазды, а на крен послать, глядя в глаза? Слабо? Вот бы не подумал, что Варвара Белицкая, первый пилот девятнадцатого экипажа, мастер спорта, в легкую делавшая мужиков на маршруте, тупейшим образом испугается подойти и послать за бугор мужика, который пудрил ей мозги, рассказывая сказочки про белого бычка и скорый развод. Иди и врежь ему! Плюнь в лицо! Выскажи, все что думаешь! Уходишь по-английски? Как истинная леди?! Настоящая женщина! Как же! Ты выше этой ситуации! И бла, бла, бла! Что ещё в статусах пишут и в твитерах твитят? На самом деле, ты просто трусишь! Ты проиграла гонку, потому что трусливая баба и сейчас проглотишь все фекалии, что вывалил на тебя Григорьев и его долбанутая сестрица, потому что ты — трусливая баба!

Варя скрипнула зубами, даже услышала скрежет эмали, даже Ромка должен был услышать, что там — Григорьев наверняка услышал, раз уставился на неё, пока она широкими шагами подходила к нему.

Злая. Злющая. Злобная.

— Я развожусь! — ну, конечно, что он еще скажет? Не внутренний же распорядок "Ювеста" ему говорить и котировки акций за последние сутки, а «Я развожусь».

— Не интересует, — почему она не может ударить Стаса?

Выходит прав Кузнецов, а Варя просто трусливая баба.

Прав отец, когда орет, что той надо образумиться, родить ребенка, лучше два и заняться «делом для души», открыть косметический салон или завести конюшню, что-нибудь «соответствующее положению», а «не отвлекать людей действительно зарабатывающих деньги на бесконечные капризы и безумные истории»

— Развожусь я, это точно, — хватило наглости схватить за запястье.

— Никакого развода, я сказала, — Варя обернулась на звук голоса Лили. Даже голос у нее был противный, визгливый, переходящий на фальцет, при этом с хрипотцой.