Чтение онлайн

– Не забижают? – заботливо осведомился Ласковин.

– Да нет пока,– весело ответила Даша.– Только домой не пускают.

Ласковин поглядел на солдатиков, ах, простите, сержантов инженерных войск. Те еще не переварили происходящее.

– А мы их предупредили! – злорадно сообщила Ира.

– Бери больше, кидай дальше,– Ласковин с издевательской усмешкой подмигнул труженикам котлованной войны.

Сержанты обиделись. А тут еще позади оклемался прищемленный и с деревенским простодушием схватил Ласковина за горло.

Андрей аккуратно отработал локтем назад и столь же аккуратно, двумя ударами, опустил дембелей на россыпь окурков.

– Ух ты! – пискнула Ира.

Детский сад, да и только.

– Девочки, домой,– строго сказал он.

После их ухода Ласковин сгреб молодцев в кучу, похлопал по тугим щечкам. Зла он на них не держал – здоровые молодые организмы. Сексуально неудовлетворенные.

– Я добрый,– просветил он героев стройбата.– Но друг у меня злой. Если увидит вас около наших девушек, яйца открутит. Ме-едленно! Счастливого пути!

И покинул тамбур.

– Ах как это было красиво,– фыркнула Даша, когда он вернулся в купе.– Они выживут?

Вошь приоткрыл один глаз:

– Кто?

– Андрей Александрович дрался,– с восторженным придыханием сообщила Ира.

– И всех победил! – передразнивая ее интонацию, продолжила Даша.

Ира показала ей язык.

Вошь вопросительно взглянул на Ласковина.

– Мелочь, дембеля домой едут,– успокоил Андрей.– Я им сказал: ты – личный поставщик евнухов в гарем короля Судана. Они не хотят в Судан.

Ира хихикнула.

– Нормальные ребята,– отметила Даша.– Только глупые. Давайте в «города» поиграем, что ли?

Ира подсела к Ласковину, прижалась бедрышком.

– Вы такой сильный, Андрей Александрович!

– Ага,—согласился Ласковин.– Сто кило одним мизинцем. Мариуполь, Дашенька, твой ход.

– Льеж…

Ночью Ира попробовала забраться к Андрею под одеяло. Пришлось ее со всей деликатностью выставить. Хотя и говорят, что в подобных случаях нехорошо отказывать женщине. Но этой сопливке до женщины еще расти и расти, полагал Андрей. А вот смог бы он так же хладнокровно отправить ее подругу? Это вопрос.

В Питер прибыли с опозданием на два часа. Шел мокрый снег.

– Куда теперь? – спросил Ласковин.

Они вчетвером стояли на вокзальной площади.

– Домой?

Обе девушки дружно замотали головами.

– К Альбине,– распорядился Вошь.

Ласковин очень сомневался, что Растоцкой придутся по вкусу новые постояльцы. Особенно учитывая интимный характер взаимоотношений девочек и Воша. Но придержал язык. Ему-то какое дело?

Вошь и девушки уехали. А Ласковин остался. В сумке у Ласковина лежал общак «апокалиптян», куча бумаг, в которых он совершенно ничего не понимал, и «винт» с информацией, за которую могли спокойно пришить. Или наградить медалью.

«Вадим,– подумал Ласковин.– Вот кто мне нужен».

Над головой Зимородинского высилась длиннющая стена пятнадцатиэтажки. Как представишь, сколько народу живет в такой коробке, сразу делаешься маленьким и незаметным. Но обитателям ее можно только посочувствовать. Особенно тем, кто имеет несчастье жить над входом в подвал.

Юра Матвеев появился точно в десять часов, как договаривались. Вынырнул из подсвеченной красным мигающим фонарем дыры. Этот фонарь – вместо вывески. Кому надо – тот знает. А знают многие. Но не все любят. Особенно родители.

– Здравствуйте, Вячеслав Михайлович!

– Привет. Много народу?

– Человек двести,– ответил Юра.

Зимородинский кивнул.

– Федя уже там?

– Угу.

Вячеслав Михайлович поглядел на пульсирующий красным зев. Нехорошее место. Грязное. И опасное. Не для него, разумеется,– для будущего. Но все равно любопытно.

– Пошли,– сказал он.

– Что, прямо так и пойдем? – изумился Матвеев.

– А что тебя смущает?

– Вячеслав Михайлович, может нехорошо получиться. Там такие мордовороты. И с цепями. Хотя есть такая тема, чужих тут не бьют. А за разборки выкидывают без обратного билета. Но это разговоры. Шизанутых до фига. Половина под кайфом. Фейс’а€ натурально отъехавшие. Черные шаманы, короче. Приложат цепью по башке – и не докажешь, что не сам упал.

– Фейса – это лица?

– Ну! – И продолжил деловито: – Давайте мы с Федькой ее найдем, а как она на выход намылится, аккуратно…

– Значит, ты опасаешься? – перебил Зимородинский.

– Ну, может, не стоит…

– Но ты там был, так?

– Я – одно, вы – другое. Я – пацан. Там таких море. А вы… Сэнсэй, вы сразу заметны.

– Заметен, говоришь? – Зимородинский похлопал Юру по спине.– Заметность воина, хлопче, зависит только от самого воина. Что они хоть проповедуют, эти черные шаманы?

– Да кто что. Один про правильную жизнь задвигает, другой – про градус посвящения, третий – что все говно, кроме «травы» или там «эксти». Про такое тусня лучше всего слушает. А один придурок чуть не повесился.

– И что? – заинтересовался Зимородинский.

– Сняли и спать уложили. Так и спит там на скамейке. Ор стоит хуже, чем когда «Зенит» гол забьет, музон наяривает, а он – хоть бы хны. Дрыхнет.

– Ор, говоришь?

– Угу. Вдруг подхватятся, орут и цепями машут. Это кто старики. А кто новые, те больше по стенкам жмутся. Но по рожам видно – тоже цепями помахать не против. Кстати, цепи тоже там продаются. Священные. Триста пятьдесят за метр.

– Недешево,– отметил Зимородинский.– Работа хоть хорошая?

Юра пожал плечами.

Из мигающей пасти подвала вывалилась компания, человек десять, погребла к остановке с хохотом и визгом. Спокойной ночи, дорогие сограждане.

– А девушек много? – спросил Зимородинский.

– Хватает. Только они тоже… звезданутые.

– Это ничего,– сказал Вячеслав Михайлович.– Ну пойдем, а то еще двери закроют.

– Шутите? Тут до шести утра не гоняют.

Помещение шаманской тусовки напоминало бункер. Или склад. Но Зимородинскому почему-то вспомнился виденный много лет назад самолетный ангар. Может, из-за обрешеченных фонарей на потолке. Но потолок, до которого можно было достать рукой, не очень-то подходил для ангара.