Чтение онлайн

Медленно прошел длинный вечер и наступила ночь. Я дремала у камина над книгой «Невеста Ламермура», стараясь не дать безумной усталости окончательно овладеть мною. Нейл в тени у кровати Роберты спокойно расслабился в плетеном кресле спиной ко мне и остальной части комнаты. Девушка зашевелилась раза два, но с каждым моментом ее дыхание делалось все естественнее. Цвет лица улучшался. Я отложила книгу, решила попытаться уснуть и осторожно прошла через комнату к своей кровати.

«Спокойной ночи, Нейл».

«Спокойной ночи, мисс», – ответил он, не поворачивая головы, и, как ни смешно, от этого спокойного ответа на меня накатила волна облегчения. Словно одна из темных теней комнаты вселяла уверенность. И это позволило мне понять, что, несмотря на все, несмотря на присутствие полицейского, я действительно очень нервничаю. Я ругала себя, заводя часы и вынимая ноги из тапочек. Комната заперта. Нейл, надежный, заслуживающий доверия, здесь, со мной. А на расстоянии протянутой руки, на другом конце провода – инспектор Маккензи.

Я забралась под пуховое стеганое одеяло, обернувшись в халат. Тело ныло от усталости, но я не боялась крепко уснуть и не услышать стонов Роберты. Совсем нервы разгулялись.

Я дремала, просыпалась и снова дремала… Тяжелые короткие промежутки сна, возможно, длились минуту или час. Дважды Роберта зашевелилась, жалобно застонала и заставила меня на мгновение сесть в постели. Но каждый раз она снова замолкала и засыпала. Однажды, уже заполночь, она, казалось, пробудилась, поэтому я встала и разогрела бульон. Нам с Нейлом удалось заставить ее проглотить несколько ложек, прежде чем она нетерпеливо отвернула голову. Я снова уснула. Смутно помню, что уже в другой раз, в два часа, когда я кипятила воду для грелок, тихо сменились охранники. Теперь со мной сидел Гектор Мунро. И я помню, как в повторяющемся сне, что дважды за дверью раздавался голос инспектора и спрашивал, как у нас дела. Иногда во время мертвого сна Роберты Гекки готовил мне чашку крепкого чая, и я пила его, тепло свернувшись калачиком под халатом. А потом я снова вставала, чтобы налить воду в грелки.

Я выполняла работу довольно умело, но двигалась сквозь эту освещенную камином фантасмагорию в состоянии, граничащем между слабостью и сном. Поэтому, оглядываясь назад, я едва ли могу сказать, где кончалась реальность и начинался ночной кошмар.

Обыденность задач не могла сдержать тревожных теней в углах освещенной камином комнаты. Тиканье часов, будничный шум поющего чайника – эти обычные звуки в полудреме медленно ползущих часов превращались в самую суть кошмаров. Тени на потолке становились привидениями, мрачными и ужасными. Тени и огонь… тени перед ярким сиянием, убийца жестикулирует перед пламенем, неуклюже танцуя вокруг погребального костра. Костер разгорался и поднимался, превращался в огромный призрак из дыма, жарко-красную пирамиду огня, настоящую дьявольскую гору…

А потом передо мной неясно вырисовывался освещенный пламенем Блейвен. И одинокий альпинист без лица карабкался вверх по дьявольскому ущелью и тянул за собой перерезанную веревку. Где-то сверкал нож, и мягко бормотали два голоса одновременно, сквозь звук падающей воды… Ты была моей женой… Вы его обнаружили, не так ли?.. У вас отвратительное поручение, так?.. Вы его засекли, не так ли?.. Не так ли?..

Я завопила «Нет!» и проснулась так резко, что призадумалась, не разговаривала ли я вслух, и прислушалась, чтобы услышать эхо своего голоса среди теней. Или, может, это Гекки разговаривал? Или Роберта? Я села и взглянула на девушку. Она двигалась, издавая капризные стоны боли. Но не это заставило биться мое сердце, а тело каменеть под ночной сорочкой. Гекки не было.

Моя реакция выдала плачевное состояние нервов, я повернула голову и увидела Гекки. Он, как привидение из сна, стоял перед огнем. Но огонь не отбрасывал пугающей тени в комнату. Он почти погас.

Четверть пятого. Я спала недолго, а Гекки, по-видимому, вообще не спал, но, не взирая на это, торф в камине, за которым следили неумело, стал затухать и превратился в тлеющую груду угольков.

Камин с торфом – это мудреная штука для неумелых рук. Если он хорошо горит, то великолепно греет. Это накаленная докрасна масса, как огромная топка. Миссис Персимон разожгла его очень искусно, Нейл тоже знал, как с ним обращаться, но Гекки – городской житель, к тому же родом из долины, а я вообще самая беспомощная из неумельцев. Оставшись вдвоем, мы с огнем обращались, видимо, совсем не так, как надо, ибо он выгорел почти совсем. Гекки ворошил его, торф рассыпался на отдельные части, которые начали быстро чернеть.

Я соскочила с постели, натянула тапочки и пошла осторожно к камину. «Он совсем не загорается, сержант?»

«Нет».

«Разве нет больше торфа?»

«Есть, даже много. Но все дело в том, как его закладывать. Не знаете как, мисс?»

«Нисколько, но попробуем». Я встала на колени рядом с Гекки, вместе мы сложили торф вдоль последних красных угольков и попытались раздуть их до пламени. Но бесполезно. Красная зола темнела, а торф медленно дымился, черный и невосприимчивый к огню. В комнате стало холоднее. «Плохо, – сказала я, – он гаснет».

Мы посмотрели друг на друга с тревогой. Затем я встала, кусая губы. Нужно положить в кровать Роберты свежие грелки, быть готовой приготовить питье, согреть комнату до наступления прохладных часов рассвета. «Простите, – сказал Гекки, – я…»

«Я виновата столько же, сколько и вы. Фактически, нас нельзя винить, если мы не можем справиться с проклятым камином. Нужно было попросить дров, чтобы поддерживать огонь. Жаль, что это не пришло мне в голову».

Он стряхивал пепел с рук. «Позвать инспектора, чтобы он принес дров?»

«Дрова должны быть где-то. Помню, в комнате отдыха камин разжигали дровами. Возможно…»

«Я могу поискать. – Сейчас он был у телефона. – Мы уже облазили все это место не раз. Это где-то сзади снаружи. – Он положил трубку и посмотрел на меня. – Не отвечает. Вполне вероятно, он осматривает дом».

«Тогда… следует подождать?»

Он посмотрел на черный камин. «Через пять минут он совсем погаснет. Лучше схожу сам».

Я спросила с сомнением: «Лучше? Вы так думаете?»

''Вам нужно разжечь огонь, не так ли?"

«Да, нужно».

«Ну, тогда я считаю, что мне нужно пойти. И, если не откроете двери до моего возвращения, ничего плохого не произойдет».

«Я… я думаю, нет. Как узнать, что это вы вернулись?»

«Постучу… Вот так». – Он придвинулся ближе, протянул руку к облицовке камина, застучал ногтем. Я услышала слабый стук. Очевидно, так шумят лапки кузнечика, когда он небрежно приземляется на лист. Тук… тук-тук… тук-тук-тук… тук. Никто, находящийся дальше, чем в девяти дюймах, не мог бы услышать.