Чтение онлайн

– Есть у меня один знакомый.

Вновь воцарилась тишина. Синицкий терпеливо ждал.

– Он учился на два года раньше. Он имеет доступ к этим архивам. Могу его попросить.

Саныч говорил рубленым слогом, делая паузы между словами.

– Если, конечно, это не секретные архивы.

«Секретные, конечно», – пронеслось в голове у Синицкого. Но вслух он сказал иначе:

– Попроси, Саныч. А респект и всё к тому прилагающееся – за мной.

Отключился Саныч по-английски, не прощаясь.

Синицкий сдержал своё слово. Невзирая на то, что был вечер пятницы, весь трудовой конторский планктон города потянулся к местам развлечений, Синицкий вернулся домой. Здесь он сварил себе крепкого кофе, добавил чайную ложку коньяку и уселся в кресло с неразлучным планшетником.

Синицкий не был профессионалом интернет-сёрфинга, но некоторые навыки имел. Углубляться в историю Гражданской войны девяностолетней давности он не стал, а сразу перешёл к теме кладов и кладоискательства. Но просидев несколько часов, ничего интересного он для себя не нашёл. Разумеется, он узнал для себя много нового: о Мальтийском ордене, о золоте Наполеона и, конечно же, о Янтарной комнате. Но все эти истории обсуждались уже не один десяток лет, имели не один десяток версий, а главное – не одну тысячу поклонников. Как человек практического склада ума, Синицкий не желал обсуждений. Он жаждал иметь результат.

Наконец, когда третья чашка кофе была уже давно выпита, а планшетник начал напоминать о необходимости подзарядки, Синицкий решил завершить поиски. Под конец, скорее для очистки совести, чем с верой в успех, он решил поискать на тему «золото евреев». Результат неожиданно привёл его на форум, посвящённый полтергейсту и аномальным явлениям. Речь шла о том, что золото евреев находится под охраной какого-то Голема, который сам или через своих людей карает любого, кто посягнёт на золото, принадлежащее еврею. Синицкий усмехнулся про себя: «Тогда Май-Маевского следовало бы назвать не „жидовским батькой“, а „человеком Голема“».

И вдруг его взгляд упёрся в название «Черноляки». Синицкий встрепенулся. Дремота, навеянная скучной мистикой, мгновенно рассеялась. Он стал читать внимательнее. Некий Фриз говорил о том, что в Черноляках на старом еврейском кладбище исчезают люди. Говорил о том, что это самое гиблое место на земле. В конце девяностых там исчезло несколько человек из числа чёрных археологов. Разумеется, ни о какой военной атрибутике на старом еврейском кладбище речи идти не могло. А искали они, скорее всего, золото, которое евреи хоронят вместе с покойниками.

Далее Фриз рассуждал о том, что исчезновение чёрных археологов – это дело рук Голема. Сделал несколько предположений о том, как прах Голема из пражской синагоги попадает в далёкие Черноляки и как он зомбирует местных евреев. Но Синицкого это уже не интересовало. В подобную мистику он не верил. Куда важнее для него было упоминание еврейского золота в связи с названием «Черноляки». Второй раз за сегодняшний день он уставился в плинтус дальнего угла комнаты.

– Название он путает, – неосознанно начал он рассуждать вслух. – Значит, знает эту историю от кого-то другого, то есть в пересказе.

Он немного помолчал.

– И про золото вряд ли что знает. Если бы он знал что-то о еврейском погроме, то наверняка бы здесь написал.

Синицкий посмотрел на дату. Сообщение было почти годичной давности. Ему вдруг стало ясно, что это пересказ мистических историй, которые всегда сопровождают ремесло чёрных археологов.

– Если они что-то там нашли, наверняка могли остаться следы.

Синицкий подключил планшетник к зарядному устройству и вновь уселся в кресло. Задремавший было планшетник вновь встрепенулся, замигал треем, всем своим видом демонстрируя готовность гореть на работе. Пальцы Синицкого опустились на панель…

Сумрачный декабрьский день разбудил его в том же кресле. С удивлением Синицкий раскрыл глаза, поболтал затёкшей рукой и, с трудом повернув голову, перевёл взгляд на потухший планшетник. Он вновь откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, пытаясь вернуть к памяти события вчерашнего дня. Но перед глазами вставал только что увиденный сон. Там, во сне, в той же квартире Полудохина он видел повешенных погромщиков. Тут же на полу лежал убитый выстрелом из маузера батюшка Николай. Кровь из простреленной груди стекала на пол, образуя пятно чёрно-бордового цвета.

– Стоп! – произнёс Синицкий вслух и открыл глаза. – Это что, цветной сон?

Он перевёл глаза на журнальный столик. Там, отражаясь на стекле, по-прежнему лежала визитная карточка точно такого же чёрно-бордового цвета. Что это – сон, навеянный визиткой этого странного господина? Или…

– Нет! – решительно заявил себе Синицкий. – Будем считать, что это совпадение.

Сегодня ночью он так и не нашёл никаких подробностей ни о Черталяках, ни о старом еврейском кладбище, ни о золоте, конфискованном следователем Май-Маевского. Звонок мобильного застал его за приготовлением еды, которую можно было бы назвать завтраком, если бы время не приближалось к часу дня.

– Дрыхнешь, – по-английски без приветствия начал Саныч. – Кто рано встаёт, тому Бог даёт.

– А кто поздно встаёт, тому богиня, – скорее по инерции пробормотал Синицкий.

– А я, между прочим, по твоему вопросу.

– Ну что там, удалось что-нибудь накопать? – вполголоса, чтобы не спугнуть птицу удачи, спросил Синицкий.

– Удалось.

В голосе Саныча звучали нотки гордости.

– Дело-то не случайно попало в спецархив, – произнёс он таким голосом, как будто именно он его туда и поместил.

– Что, секретное? – без энтузиазма в голосе спросил Синицкий.

– Нет, но гриф секретности сняли только в девяностых годах. История связана с неким красным комиссаром Коняевым Емельяном Ипатьевичем. Рождения он девяносто восьмого года…

– Тысяча девятьсот? – тупо спросил Синицкий.

– Ну ты тормоз, – сообщил ему Саныч. – Тысяча восемьсот!

Он сделал короткую паузу, чтобы до Синицкого дошло.

– В девятьсот шестнадцатом его забрали в армию на империалистическую войну. Там он быстро примкнул к революционному движению.