Костюмер
Шрифт:
– Какие ещё правила? – Уджи даже зажмурился от возмущения. – Работа закончена. Все разъехались по домам, а у нас начинается личная жизнь. В конце концов, мы всего лишь подвезём тебя до дома, а не выпьем по коктейлю.
– Но если хочешь коктейль, только скажи, – вставил Дино, и Уджи толкнул его.
– Он дразнится.
«Расслабься. Они обычные люди и не кусаются», – говорила себе, потому что чувствовала, как всё тело ломило от напряжения. Я снова напомнила себе о том, что дружба с айдолами пойдёт только на пользу. Дружить с ними не запрещено. За три дня съёмки я увидела достаточно, чтобы сделать выводы.
Вопреки расхожему мнению, что у айдолов нет времени ни на что, кроме следования своему официальному расписанию, всё же ясно, что всего у них на всё хватает. Просто с установкой «горю на работе» легче отвязаться от фанатов и на корню пресечь всякие подозрения. Всё, что находится за пределами камер, вся неофициальщина – личная жизнь айдола. Агенство чаще всего против отношений айдолов с персоналом, но о дружбе никто не заикался.
Подъехала машина, и Джехи открыл для меня дверцу. Поколебавшись секунду, я залезла внутрь. А рядом со мной уселся Дино. Да так близко, что я бедром чувствовала его тепло. Если об этом узнает Данил, рад точно не будет. Но он не узнает, потому что ещё не вернулся из Барселоны.
Глава 6
Вечер опустился на оживлённые улицы Сеула. Из окна «звёздной» машины я смотрела на город другими глазами. В каждом здании, в каждой яркой вывеске, в каждой витрине таилось волшебство. Казалось, что мне всё доступно, открылись двери в мечту. Я чувствовала себя всемогущей, но способной защитить и уберечь своё я от безумия.
Я утонула в своих мыслях и лицезрении уже полюбившегося города и не слышала, о чём болтали парни. Самое странное, что пока я ехала в машине группы «TNC», не думала о Даниле. Это было ново. Чуть страшновато, но интересно. Когда-то я должна была переключиться на что-то другое, ведь нельзя же быть сосредоточенной только на любви. Тогда такая любовь превратится в болезнь со всеми её вытекающими. Я этого не хотела. Так пусть сегодняшний вечер отличится от всех других вечеров. Один разочек.
– Анья? – обратился ко мне Уджи, и я, вздрогнув, отвернулась от окна. Уджи улыбался, а добрые лучистые глаза располагали к себе. – Давно живёшь в Корее?
– Год или чуть больше, – вежливо ответила я, а потом вдруг почувствовала шевеление рядом. Дино сидел очень близко и тряс ногой. Я заставила себя не смотреть в его сторону, а сосредоточилась на разговоре с Уджи. – Мне нравится здесь. Конечно, пришлось привыкать ко многим вещам, но…
– Твой корейский довольно неплох.
– Спасибо. Я выучила базовый язык за четыре месяца. Теперь практикуюсь.
– Не хочешь с нами поужинать? – спросил Джехи-без-комплексов. – Или тебя кто-то дома ждёт?
– Меня ждут… мои кошки.
– У тебя есть кошки? – обрадовался Уджи. – Как их зовут?
– Шила и Манчи. Манчи – экзот. Он меня очень любит. Шила британская кошечка. Она белая как снег, грациозная и иногда ленивая.
– Мы очень любим кошек. Я бы посмотрел на них. Есть фотки?
Я хотела было показать, но вспомнила, что помимо котов у меня есть не очень приличные фотки Данила в галерее. Люблю фоткать его в разных неожиданных позах, иногда с голым торсом, иногда в трусах. Будет неудобно, если Уджи, листая галерею, наткнётся на это безобразие. Давно пора разделить фотографии, раскидать по тематическим альбомам. Всё руки не доходят.
– К сожалению, фоток нет. Но вы можете зайти и взглянуть на них, – сказала я и сама себе удивилась. Я только что пригласила айдолов в свой дом посмотреть на кошек! Убрано ли у меня? А если в квартире не проветрено и воняет? Я со стыда сгорю! Кто вот меня за язык тянул? С утра я постель не убрала, и пижама валяется где-то на полу. На кухне грязная кружка и немытая кофеварка. А когда согнула коленку, вернулась боль, и я вспомнила, что споткнулась о Манчи утром. От моего падения обувь разлетелась в разные стороны и я не потрудилась её убрать, потому что спешила. Кто скажет мне, как вернуть слова назад?
– Хотя у вас, наверное, свои планы… – тут же поправилась я.
– Мы едем ужинать, – пожал плечами Джехи, – а на это время планировать не нужно.
– Если разрешишь, мы на пять минут зайдём посмотреть твоих питомцев.
– Э… Конечно! – воскликнула я с наигранным энтузиазмом, повернула голову и столкнулась взглядом с Дино. Смутилась и отвернулась.
Они не передумали. Что ж, сама виновата. Не надо было приглашать. Да и подумаешь – кошки! Я долго не могла взять в толк, почему им прям так интересно посмотреть на моих котов. Ладно бы я держала в доме редких рептилий или крокодила в ванной. Вот на это грех не напроситься. А коты…
Но не это беспокоило меня больше всего. Внутри поселилось очень неприятное чувство. Я даже не знала, как это называется. Я не хотела и всеми силами противостояла тому, чтобы айдолы узнали, что в этой квартире живёт ещё и мой жених, будущий муж, человек, которого я люблю. Язык не поворачивался признаться им в том, что я состою в отношениях.
И когда мы вошли в квартиру, я не стала включать свет в прихожей. Соврала, что лампочка перегорела. Какое счастье, что на улице стемнело! Пока разувалась, прятала мужскую обувь в шкаф.
Парни вошли и тоже послушно разулись. Я убежала вперёд, включила свет в гостиной и быстро осмотрела её глазами. Данила выдавала одна единственная фотография на стенной полке. Я схватила её и сунула между книг. К счастью, мы не увлекались всякой ерундой, вроде распечатывания совместных фотографий. В гостиной висела ещё одна фотография, но на ней была запечатлена только я. Это было профессиональное фото, сделанное год назад в студии, где я работала костюмером. Данилу так понравилось фото, что он заказал большую рамку и сделал из неё картину.
Дино долго рассматривал это фото, но при этом не задал ни одного вопроса.
Попросив парней располагаться на диванах, я пообещала вернуться через минуту. К тому же Манчи уже крутился в ногах у Уджи. А Шила вздыбилась, увидев незнакомцев. Парни отвлеклись на неё. А я воспользовалась моментом и пробежалась по оставшимся комнатам. Кружку закинула в посудомойку. Дверь в спальню плотно зарыла. Затем повела айдолов в закуток для кошек.
Когда я зажгла свет, Джехи выдохнул:
– Вау! Ничего себе – царство!