«Косяк» авторитета
Шрифт:
– Видишь, жизнь нам еще несколько срочных дел подкинула, – жестко усмехнувшись, заметил Василию Рублев.
– Куда едем, Григорий Иванович?
– Давай сейчас к Лысому. Мне кое-что с его помощью пробить нужно!
Высокие сосны медленно плыли вдоль дороги, оставаясь позади машины. Через полчаса синяя «девятка» миновала КП на въезде в город.
Старый друг Крытого Сергей по прозвищу Лысый очень обрадовался приезду положенца.
– Как дела? Твои из Финляндии не звонили?
– Звонили. Девочка выступает нормально – в третий тур вышла. Ладно, об этом потом. Ты мне можешь список всех приличных страховых фирм сделать?
– Сейчас сделают, – отозвался Лысый и позвонил кому-то. – Минут через десять будет, – с готовностью сообщил он.
Колюня не выдержал и оглянулся.
– Чего ты на них таращишься? – одернул его Бугор. – Решено же – после концерта побазарим. Катю с Саней отправим, а сами с этими мудаками разберемся!
Колюня хотел было что-то возразить, но в это время грянули литавры и дальнейший разговор пришлось прекратить.
«Где там племянница Крытого?» – переключился на свои прямые обязанности Колян.
Он быстро отыскал глазами девушку. Как раз пришла ее очередь исполнять соло.
Чарующая прекрасная музыка заставила замереть зал. Даже братки не смели разговаривать и только тихо сопели, мечтая, чтобы концерт поскорее закончился и можно было заняться привычными делами.
Как только заиграла музыка, Антон вновь взял в руки «СВД». Правый глаз прильнул к окуляру, палец лег на спусковой крючок.
Женская пышная прическа – не то. Так, вправо. Ага, есть!
В фокусе прицела оказался затылок Блондина.
Там-та-ри-ра… бам! – грянули литавры. Как раз в это время палец нажал спусковой курок. Звук выстрела слился со звуком оркестра.
Батон не сразу понял, что произошло. Как-то непонятно чавкнуло совсем рядом, и он вдруг почувствовал у себя на щеке что-то теплое и мокрое. Он не успел повернуться к Пал Санычу, как за спиной раздался истошный женский крик. Следом – еще один, и сразу же прорезалось множество тревожных голосов. Все это заняло какую-то секунду. Батон уже развернулся к боссу и увидел, как тело его ткнулось вперед, в спину высокого финна, вскочившего разом. Вместо головы у Пал Саныча было нечто ужасное. Выстрелом ее разворотило напрочь, и кусок черепа висел на тонком лоскутике кожи над остекленевшим полуприкрытым глазом. Рука еще конвульсивно дергалась.
Батон машинально достал свой ствол и зашарил глазами по залу, пытаясь определить, откуда стреляли. Оркестр, понятное дело, смолк. Его теперь заменял истеричный женский ор. Тучная бабища в белом платье смотрела на свой наряд безумным взором, не переставая вопить. Все платье было забрызгано кровью вперемешку с мозгами. Высокий пожилой мужчина, что сидел впереди Ганина, потерял сознание, и теперь его супруга кричала, пытаясь привлечь внимание. Батон провел рукой по щеке – на пальцах осталась кровь и еще какая-то кашица.
И тут он словно очнулся. До него как будто разом дошло, что означает вся эта суматоха и что он теперь в группе старший и парни ждут его команды.
Его взгляд сразу же перебежал на третий ряд, и он увидел, как люди Крытого быстро протискиваются мимо вскочивших меломанов.
– Братва, папу замочили! Синие, гады! – заорал он вдруг истошным голосом. Случилось это самопроизвольно. Просто он подумал в тот момент, что, кроме бригады Бугра, рядом никаких врагов не было. Значит, они!
В следующую секунду он уже прицеливался, ловя на мушку Бугра, но тот все время оказывался за кем-то. Вот опять мелькнула его голова, и палец сам нажал спуск.
При звуке выстрела вопли на мгновение смолкли, затем вновь вспыхнули с удвоенной силой. Люди словно очнулись и бросились к выходу. Кто-то падал на месте, забиваясь под кресла.
Музыканты побросали свои инструменты и тоже попрятались, кто где мог.
Батон понял, что попал не в того человека, только когда внезапно увидел целящегося в него Бугра. Словно при замедленной съемке, он отчетливо видел, как пистолет врага дернулся вверх, и следом Борис почувствовал сильный удар в грудь. Его бросило обратно в кресло. Сразу почему-то стало нечем дышать. Он попытался выстрелить в ответ, но не смог. В угасающем сознании запечатлелось дикое лицо Фофана, затем резко наступила темнота.
Звука выстрела, как и все в зале, Колян не слышал. Что что-то произошло, он понял, когда внезапно вместо оркестра услышал истошный женский визг. Правда, поначалу он даже не сообразил, почему именно кричит женщина – к тому времени бритоголовый вновь ощутил приступ сонливости, да и крик поначалу слился с игрой музыкантов. Но уже через пару секунд стало ясно, что что-то стряслось. К тому же оркестр смолк.
Быстрее всех сориентировался в обстановке Бугор.
– Братва, двигай на выход! Кого-то замочили! Хватаем Катю и ходу отсюда!
Все дружно бросились исполнять распоряжение, протискиваясь мимо возбужденных финнов, которые повскакивали со своих мест, но еще не успели понять, что же на самом деле случилось!
В это самое время раздался вопль Батона, и стало сразу все ясно. Услышав призыв помощника покойного уже Ганина, Колян рефлекторно вытащил ствол. Молодой парень, стоявший впереди него, побледнел как мел, упал на колени и обхватил руками голову, что-то непрерывно вопя.
Раздался выстрел, и рядом с Бугром упал человек, кувыркнувшись через кресло от удара пули в грудь.
– Атас, братва! Гнилые лупят! – заорал в свою очередь Бугор, пригибаясь. – Двигай за первый ряд!
Колян не раздумывая полез через кресла, распихивая суетящихся бестолково финских граждан. Краем глаза он увидел, как Бугор выстрелил в ответ, и наградой за меткость была новая серия женских воплей.
– Суки! – а это уже было выкрикнуто по-русски мужским голосом.
Орал молодой парень из числа бойцов Ганина. Колян увидел его искореженное бешенством лицо. К тому времени большинство слушателей успело все же покинуть зал. Давя друг друга на выходе, финны отчаянно протискивались в обе двери, лишь бы убраться подальше от места, где вовсю разгулялась смерть. Некоторые падали на пол, как тот молоденький парень, что первым увидел в руках Коляна ствол. Но было еще достаточно людей, которые, в давке мешая друг другу, пытались выбраться к центральному проходу.