Котдог
Шрифт:
Ксант фыркнул, нагловатой развязностью тона прикрывая легкую панику.
– Неплохой блеф! Рад, что эти старые дуры поверили.
– Это не блеф. Матери знали. Потому и поверили.
У Ксанта пересохло горло.
– Не смешно. Ты ничего не забыла? Мы на правом берегу! Я тебе не какой-то драный ополоумевший кобель! Коты не теряют голову, мне ли не знать… Ха! Мы слишком разные, вы даже пахнете иначе!
Она молчала. Присела в углу, развязала дорожный мешок, стала что-то искать в его внутренностях и, казалось, полностью ушла в это важное занятие, не обращая на Ксанта ни малейшего внимания. Достала маленький кожаный мешочек с бахромой, вытащила из него какой-то подвявший листик, осмотрела критически, но все же сунула в рот и теперь жевала задумчиво, глядя перед собой.
Ксант еще раз фыркнул. Добавил решительно:
– Я уверен, что на котов это не действует!
– Действует. – Она сглотнула. Смотрела по-прежнему мимо. – Проверено. Нас потому и отвели так далеко, чтобы остальных не задело. Чтобы не оказались они, бедняжечки, в моей беспредельной власти. Ваши Матери мне хоть и доверяют, но не настолько, и предпочитают не рисковать.
Она помолчала, а потом вдруг взглянула в упор (Ксант даже вздрогнул) и спросила:
– Ты не задумывался, почему ваши так не любят бывать близ реки? И так не хотят говорить о причине такой нелюбви…
– Ерунда. Я люблю.
– Ты просто молод. И тебе везло – наверное, во время свадеб ветер ни разу не дул в твою сторону. Иначе бы ты сам всё понял. На собственной шкуре. И тоже бы… разлюбил.
Она говорила так равнодушно, что Ксант поверил. Самым убедительным как раз и оказалось ее нежелание убеждать.
Жилье было сплетено кем-то из предков отлично, со множеством всех необходимых щелей, он даже и сейчас ощущал сквозняк, тянущий по спине.
Но почему-то в лукошке Ксанту стало вдруг душно.
– И когда ты… планируешь?
Несколько пугающе долгих секунд она мерила его оценивающим взглядом. Потом пожала плечами.
– Было бы заманчиво, пожалуй… Но нет времени. Есть такие травки, отбивают любые хотения. Так что не бойся. У нас слишком много дел, чтобы отвлекаться на всякие… пустяки.
– Каких еще дел?
Она обернулась. Улыбнулась светло и радостно. Так светло и радостно, что Ксант отшатнулся, оцарапав плечи о шершавое дерево.
– Ну, для начала нам надо добраться до Лорантов-Следователей.
– Ты сумасшедшая! – Ксант охнул и осел прямо на пол – ноги уже не держали. – Видят Лоранты, ты сумасшедшая…
– Почему? – Кажется, она действительно удивилась. Так притворяться невозможно. Никакая она не старая стерва, умудренная и опытная. Просто юная глупая сучка, которой пару раз повезло, вот она и возомнила… Конечно, попасть в лапы самоуверенной дуры – тоже не лакомство в перьях, но все-таки есть некоторый шанс. Если объяснить этой дуре так, чтобы она поняла…
– Они – Лоранты. – Он старался говорить короткими и ясными фразами, как разговаривают с совсем маленькими. – Они всё могут. Все знают. Они на орбите живут. Как ты до них доберешься?
– А! – Она расплылась в счастливой улыбке, закивала радостно. – Так это же совсем просто! По Лестнице-в-Небо! Они же ее спустили.
Ксант зашипел.
В ее словах была логика. Конечно, это логика бреда и кошмарного сна, но все-таки – логика. Попробуй оспорь.
– Да ты не бойся! – По-своему поняла она его нежелание. – Мы же там уже были, чего бояться-то? Совсем маленькими были – и то с нами ничего не случилось, живы остались. Так что и сейчас все будет в полном порядке!
Лучше бы не напоминала.
Ксант содрогнулся, вспомнив, как рвалась из груди наружу черная бабочка с бритвенно-острыми лезвиями на кончиках крыльев, судорожными взмахами превращая внутренности в кровавое месиво.
– Ну, уж нет. Я в этом не участвую.
– Почему? – Она растерялась. – Ты что – обиделся, да? Извини!
И матери поверили этой дуре?..
О, Лоранты, пути ваши воистину неисповедимы…
– Они – Лоранты, милая. И я не хочу их злить. И хочу быть как можно дальше от того – или той, на кого обрушится их гнев.
Ее глаза раскрылись так широко, что стали чуть ли не вертикальными. Точно так же, как и рот.
– Думаешь, они разгневаются? Но почему? Я ведь тоже совсем не хочу их злить! Хочу только спросить, для чего им вдруг так понадобились наши дети. И именно наши! Только спросить. За что тут злиться?
Бесполезно.
Ей не объяснить. Она искренне не в состоянии понять, как можно обидеться на придурка, который незваным припрется в твое жилище и с наглой мордой начнет задавать вопросы. Она бы, наверное, такому придурку действительно просто все объяснила. С радостной улыбкой и очень собою довольная. Ей не понять, что среди орбитожителей может и не оказаться таких благостных и на все готовых… дур.
– Как-нибудь без меня.
– Но почему? – Глаза несчастные, вот-вот заплачет. – Послушай! Даже если бы это были и не наши дети, но все-таки… Мы же там не были! В смысле – взрослыми не были. И никто из других взрослых тоже ни разу…
– Вот именно! – Ксант не сдержался. Хотя и понимал уже, что разговаривать бесполезно, мотать надо. – Никто из взрослых! Никогда. Может, для взрослых это попросту невозможно. Может, та лестница слишком тонкая. Или она как лаз в детском городке, узкий, только для малышей, и взрослому просто не пролезть. Об этом ты не подумала?
Снова улыбка до ушей. Убить хочется за одну такую улыбку.
– Ну, вот тогда и будем думать, чего заранее переживать? И потом – лаз ведь всегда расширить можно!
Ксант осторожно встал на четвереньки. Потряс головой. Поднялся, цепляясь за стену. Она следила за ним настороженно, словно догадывалась. Заговорила быстро и путанно, все еще пытаясь улыбаться:
– Послушай, так нельзя, понимаешь? Нельзя посылать малышей туда, куда сами ни разу… Ни своих, ни вообще, это неправильно! Я не знаю, как там у вас принято… Может, тебе и плевать на твоих… Мне – не плевать. Даже если они будут… – она попыталась улыбнуться, – котятами.