Чтение онлайн

Алекс Банич почувствовал, что, несмотря на усталость, все его чувства предельно обострились, а мозг работает четко и ясно. Он улавливал картины окружающей обстановки, звуки и запахи, словно дикий зверь, почуявший опасность и приготовившийся реагировать на нее – обороняться или бежать. Окружающий мир, и даже этот его маленький изолированный уголок, воспринимался им как никогда чисто и резко.

Тем временем сержант остановился перед высокой крепкой дверью, обшитой деревянными панелями.

– Иди!

Банич, продолжая играть свою роль, повернулся к сержанту с умоляющим видом, старательно имитируя дрожащие в голосе слезы:

– Прошу вас, сержант, клянусь вам, что я не преступник, а честный человек...

– Конечно, – фыркнул сержант и подтолкнул Банича через порог. – Вперед, свинья!

Лишь только Банич оказался внутри, двери за ним закрылись.

Это было совсем не такая комната, какую он ожидал увидеть. Вместо голой камеры для допросов, Алекс очутился в просторном зале для заседаний, довольно красивом и богато обставленном. Стены были обшиты темным деревом, на полу лежал ковер, а мебель состояла из длинного полированного стола и мягких кресел. И он был совершенно один. В стороне, на небольшом столике рядом с самоваром, стояли высокие стаканы в металлических подстаканниках. На подносе рядом лежали ложки, нарезанный лимон и сахар. Банич удивленно приподнял бровь. Что это, черт побери, значит? Может быть, это просто хитрость, рассчитанная на то, чтобы он расслабился, прежде чем его возьмут в оборот? Может быть, в чай подмешан наркотик?

Несколько мгновений он стоял, неуверенно глядя на угощение, потом пожал плечами и шагнул вперед. Он должен реагировать так, как реагировал бы Николай Юшенко, а не как профессионально осторожный офицер американской разведки. Украинский торговец товарами народного потребления, которого он изображал, никогда бы не упустил случая выпить "на халяву" чашку хорошего чая. Даже если в чай добавлен наркотик, то, наливая его самостоятельно, он сможет в какой-то степени контролировать дозировку.

– Мне всегда казалось, что вы живете слишком необычной для простого торговца жизнью, мистер Юшенко. Теперь я убедился в том, что я прав.

Банич осторожно поставил стакан и повернулся навстречу знакомому голосу. В дверях стоял полковник Валентин Соловьев и держал в руках картонную папку. Его форма, как и всегда, выглядела так, словно была только что вычищена и отутюжена, и Алекс внезапно устыдился своей измятой одежды и щетины. Полковник шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь.

– Я не понимаю, почему меня задержали и не выпускают, полковник, – автоматически проговорил Банич, лихорадочно соображая. Что означает это появление Соловьева? – Все, что я сделал, это попытался помочь несчастной женщине, которую хотели похитить.

– А заодно прикончили двоих агентов французской разведки, – добавил Соловьев, испытывая очевидное удовольствие от всего этого спектакля. – Несчастная жертва оказывается американским дипломатическим работником, также подозреваемым в шпионаже. Любопытное совпадение, вы не находите? Настолько любопытное, что в него просто невозможно поверить, – его голос стал жестче. – Однако все становится на свои места, стоит только подумать о том, почему и зачем вы оказались в этом месте и в это самое время.

Он помолчал.

– Давайте будем откровенны друг с другом. Не было никакой достаточно веской причины, чтобы человек по имени Николай Юшенко, оказался в парке Горького вчерашним вечером. А если бы он даже оказался там, то ни за что не стал бы вмешиваться в события, которые со стороны весьма напоминали задержание преступника официальными властями, отнюдь не "похищение", как вы выразились... – Соловьев тонко улыбнулся. – Но мы оба знаем, что у офицера Центрального разведывательного управления США такая веская причина была. Не так ли, мистер Банич?

Кажется, он серьезно влип! Алекс решил выкручиваться напропалую.

– Кто-кто?!

– Не пытайтесь играть со мной в эти игры. У нас с вами нет времени, чтобы тратить его зря. – Соловьев открыл папку, которую держал в руках, и бросил на стол две черно-белые фотографии. Банич внимательно рассмотрел их. На снимках был изображен он сам, только в костюме и при галстуке, с бокалом вина в руке. По всей вероятности, эти фото были сделаны во время одной из бесчисленных конференций, которые он посещал в течение какого-то непродолжительного времени после приезда в Москву. Проклятье!

Соловьев кивнул головой.

– Если, конечно, у вас нет двойника в посольстве Соединенных Штатов, в чем я весьма сомневаюсь, то эти снимки дают мне основание предположить, что вы и есть Александр Банич, несколько туповатый, но исполнительный помощник атташе по экономическим вопросам. – Полковник покачал головой в знак насмешливого разочарования. – Похоже, мои коллеги из ФСК сели в лужу, мистер Банич. Их досье описывает вас, как "совершенное ничтожество, трутня, спивающегося бездельника", – он пожал плечами. – Должен признать, что ваша работа была безукоризненной. Я подозревал, что человек, которого я знал как Юшенко, передает кое-какую конфиденциальную информацию украинским властям, но я и представить себе не мог, что вы – агент американской разведки.

Банича утомила игра в "кошки-мышки", затеянная Соловьевым, и он резко спросил:

– Если вы так уверены в этом, полковник, то где же тогда сотрудники вашей контрразведки? Почему они не забирают меня к себе?

Соловьев смерил его неожиданно мрачным взглядом.

– По двум причинам, мистер Банич. Во-первых, им неизвестно, что я догадался, кто вы такой на самом деле. Во-вторых, им до сих пор ничего не известно о том, что случилось вчера в парке Горького.

– Что!? – Банич не смог скрыть своего изумления. – Почему?

– Потому что я – не единственный высокопоставленный русский офицер, который борется против незаконного военного режима и его безумной политики. Генерал Пихоев – еще один такой человек.

Банич тихонько присвистнул. Генерал-майор Константин Пихоев командовал всей московской милицией. Не удивительно, что сведения об инциденте в парке до сих пор не достигли ушей сотрудников ФСК. После того, что он услышал, Банич вынужден был заново оценить Соловьева. Столь высокопоставленные союзники заставляли взглянуть на него под совершенно иным углом зрения. Не волк-одиночка, а представитель оппозиционного движения, скрытно действовавшего внутри каминовского военного правительства. Неужели такое возможно?