Коуч
Шрифт:
***
Маленькое помещение заполняли приглушенные голоса, нос щекотал запах медицинского спирта. Люди в синих хирургических костюмах быстро ходили туда-сюда. Люминесцентные лампы бросали блики на белые кафельные стены.
– Сейчас вам нужно будет пересесть на операционный стол, – сказала медсестра, которая стояла позади его каталки, – давайте я вам помогу.
– Не надо, – сказал Гена, с трудом поднимаясь на ноги. Полчаса назад ему сделали болезненный укол, после которого он чувствовал себя как пьяный. Медсестра бережно взяла его под локоть и довела до кушетки.
Гена подумал, что зря согласился на операцию. А что, если случится врачебная ошибка, и он умрет, или еще что похуже? Сумма, которую ему заплатят, не покроет и четверти расходов в случае тяжелых последствий. Как было глупо соглашаться и думать об этом в последний момент!
Когда Гена собрался что-то сказать, ему на лицо надели кислородную маску. Над ним навис хирург в странных горизонтальных очках, напоминающих те, что носил супергерой Циклоп из сериала «Люди Х», который Гена любил смотреть в детстве.
– Сейчас начинайте считать от нуля до десяти, – сказал он, – только медленно, хорошо? Его голос звучал приглушенно.
Гена кивнул. Один… Два… Три… – мысленно проговаривал он, стараясь не спешить.
– Вводим листенон, пропофол, – послышался голос хирурга, – показатели стабильные?
– Давление было под сто сорок на девяносто, полчаса назад ввели реланиум, чтобы успокоился. Сейчас стабильные, – раздался другой голос с противоположной стороны. Кажется, он принадлежал худощавому доктору, который делал ему укол.
Пять… Шесть…
В глаза ударил яркий свет, заставляя зажмуриться.
Семь…
Веки отяжелели, словно на них положили теплые, нагретые солнцем монетки. Он смирился со своей участью, решив полностью довериться судьбе. На цифре восемь Гена заснул…
***
В небольшой палате было не протолкнуться, от количества людей в белых халатах рябило в глазах. Гена лежал на койке, укрывшись одеялом. Первой мыслью было спрятаться от любопытных взглядов, назойливых вопросов, духоты и столпотворения. Но он с досадой понимал, что одеяло, даже если накрыться им с головой, не спасет, как это бывало в детстве, когда мама будила в школу, а он притворялся, что крепко спит.
– Как вы себя чувствуете? – с ним говорил хирург, который делал операцию. Без маски и шапочки его внешность казалась почти детской – пухлые щеки, маленькие глаза, длинные волнистые волосы до плеч. Остальные собравшиеся молчали, пристально глядя на Гену.
– Нормально, – ответил он хриплым голосом, – как всегда.
– Геннадий, здравствуйте, я психофизиолог, – сказала полная девушка в очках, лицо которой было усыпано угрями. Красные точки были разбросаны на щеках по-странному симметрично, казалось, будто это несколько алых кнопок «стоп» на панели управления. – Вы чувствуете какие-то изменения? В себе, в теле?
– Я не знаю, пока все обычно, – сказал Гена, – а что я должен ощущать?
– Все в порядке, не думайте об этом, – раздался голос сзади.
Гена повернулся и увидел высокого и плечистого доктора с волнистыми седыми волосами и нависшими веками, которые наползали на светло-карие глаза. Он был похож на оживший бюст императора Нерона. Доктор улыбался, но в глазах застыло прохладное и почти равнодушное выражение.
Конец ознакомительного фрагмента.