Чтение онлайн

Неизвестный мне детектив Брессон снова занял мои мысли. Были ли на его трупе следы ушибов? И не было ли все это классическим случаем типа: «Я ничего не помню, я плохо себя чувствую?..»

А вдруг мы с Брессоном поссорились и подрались? Конечно, нет, потому что его обнаружили мертвым в пустом дворе Денфер-Роше тремя днями раньше, прежде чем меня нашел этот мальчуган. Я осторожно скользнул пальцами по синякам. Соланж церемонным жестом протянула мне пижаму и тапочки. Себе она приготовила рядом кресло-кровать и сказала:

– Я буду дежурить у твоей постели, если ты хочешь.

– Да, мои кошмары надо охранять, – пошутил я.

– Спи, ковбой.

Мой мозг лихорадочно работал, я обдумывал все то, что сказал мне Мишель. Его вопросы были мне понятны. Но кто же так отделал мое тело, что оно походило на географическую карту? Кто убил сыщика и оставил его визитную карточку у меня в кармане? Кто эта Барбара? И где же я находился эти три недели?

Я пытался прогнать от себя мысль, что я – убийца Брессона. Здесь я был спокоен. Все знали меня как интеллигентного человека и добропорядочного гражданина. Я никогда не смог бы стать убийцей.

Почему убили Брессона? Как меня нашли? Или убил его я и не хотел, чтобы меня обнаружили? Сплошные загадки.

Необходимо все вспомнить. Быстро, немедленно… Все вспомнить. Вдруг я услышал громкий зуммер. Звон пропал, потом возник снова с тревожной силой. Я рывком приподнялся. Сердце сильно билось. Удары отдавались в голове. Соланж была уже на ногах и надевала тапочки.

– Симон… Я боюсь. Кто-то хочет войти.

Перезвон продолжал раздаваться по комнатам. Я отыскал длинную трость со свинцовым набалдашником и сжал ее в руке.

– Не спускайся, – прошептала она. – Вдруг у них оружие.

Я осторожно дрожащей рукой зажег бра у двери и услышал отдаленный звук шагов на дорожке в саду. Я бросился к окну и, отодвинув занавеску, увидел каких-то двух субъектов, которые перелезли через низкий бордюр и скрылись из поля зрения.

Когда тревога наконец улеглась, я услышал отъезжающий автомобиль. Спустившись вниз, где находился гараж, мастерская и зимний сад, я заметил, что дверь зимнего сада повреждена возле щеколды, отчего и сработала сигнализация. Трезвон, видимо, напугал преступников. Эта система тревоги была изобретена мной и четко сработала.

В центре Парижа, в спокойном квартале Ванв, на проспекте Вольтера расположились комфортабельные домики буржуа, окруженные красивыми садиками. Один из таких домиков и принадлежал мне. И вдруг такой шум и трезвон. Это наверняка оскорбило и возмутило бы моих покойных родителей. Может быть, и хорошо, что и я и Соланж – сироты.

Я поднялся наверх. Соланж была мертвенно-бледной, но голос ее прозвучал спокойно:

– Ну, что там?

– Все в порядке, просто в зимнем саду отлетел кусок стекла и сработала сигнализация. Ведь она у нас безотказная.

Но Соланж поняла, что так просто стекло не отлетело.

– Послушай, они наверняка знали, кто хозяин дома, в который хотели проникнуть.

– Похоже, что так. Слишком уж невероятное совпадение, что за два года, как я смонтировал сигнализацию, к нам бы полезли какие-то случайные бандиты именно в тот день, когда я вернулся после моего трехнедельного исчезновения.

– Да, но что они искали?

– Они искали меня. Я мог быть свидетелем убийства Брессона.

– Позвонить в полицию?

– Попытка проникнуть в дом незаметно им не удалась, и они ушли. Нет, не надо звонить в полицию. Я не хочу привлекать к себе ее внимание, пока не выясню, где я находился эти три недели.

– Ты чего-то боишься?

– Конечно. Вообрази, я являюсь домой избитый, в кармане у меня визитная карточка человека, убитого в то самое время, когда он занимается моими розысками. А я ничего не помню.

– Да, это, конечно, ужасно. Ну и что ты собираешься делать?

– Немного подождать. Посмотрим, может, ко мне вернется память. Мишель сказал, что это возможно.

Я погасил свет. Темнота, окружавшая меня, была также и в моем мозгу. Я чувствовал себя ослабшим и расстроенным. В трех шагах от меня лежала Соланж, притворяясь, что спит. Но вскоре она не выдержала и сказала:

– Я чувствую себя, как ребенок из баллады Вийона… Ребенок, который кричит в ночи, ребенок, просящий света, его бросили в страшном лесу, он боится…

Я услышал шорох одежды. Она приблизилась, и ее голос задрожал от волнения:

– Ты не один, Сим… Я твоя жена навсегда, дорогой мой.

Милые радости, ради них стоило жить…

Я погрузился в глубокий сон и проснулся наутро полный бодрости. Пришел Мишель и обследовал мои синяки и кровоподтеки. Он определил, что эти синяки минимум пятнадцатидневной давности, переломов никаких нет. Он нашел меня вполне здоровым, но приказал оставаться в постели до его следующего визита. Кузен сказал, что так будет лучше. После того как он ушел, появилась Соланж. Ее лицо было ласковым, и я любил ее все больше и больше.

– Ты рассказал ему о ночном происшествии, Сим?

– Нет, дорогая, он же врач, а не стекольщик.

– Что ты делаешь?

– Что видишь. Поднимаюсь.

– Мишель же тебе это запретил.

– У врачей просто какая-то мания, им бы весь белый свет уложить в постель. Я себя превосходно чувствую.

Она не стала спорить и отправилась готовить завтрак. Когда я вошел на кухню, радио передавало песенку чувствительного Сальваторе Адамо:

"В первый раз я тебя обнимаю

И думаю, ты – мой кумир.