Чтение онлайн

— Что-нибудь не так? — вежливо поинтересовался высокий широкоплечий мужчина.

Здоровье, казалось, так и струилось с его довольно привлекательного лица. Задумчивые голубые глаза мгновенно меняли цвет на темно-серый, что наводило на мысль о возможной скрытности их обладателя; волосы — темные и густые, немного вьющиеся, с небольшою проседью — выдавали далеко не юношеский возраст их обладателя, но все еще могли привлечь внимание достаточно юных особ. Таков оказался Кудрин, муж погибшей Ирины.

Пришлось на ходу исправлять непростительную оплошность.

— Я вздрогнула от неожиданности. Это девичья фамилия моей мамы — Кудрина, вот и подумалось, не родственник ли…

Все, казалось бы, удовлетворились этим объяснением. Игорь Владимирович же поинтересовался:

— Как зовут вашу матушку?

— Ольгой Петровной звали, ее уже нет в живых…

— Простите, не знал… Откуда она?

— Из Питера. Отец ее там отыскал.

— Нет, видимо, просто однофамильцы. Мой отец из Тарасова, слышали про такой город на Средней Волге?

— Про город слышала. Жаль, что мы не родственники, — как можно более искренне улыбнулась я.

— Продолжим знакомство, — вновь вступила в прерванный разговор Ветрова, убедившись, что мы с Кудриным выяснили свои возможные родственные отношения. — Инесса Владиславовна Годлевская, мой заместитель по экономике и финансам.

Приподнялась дама неопределенного возраста, которой скорее всего было далеко за пятьдесят, пытавшаяся за обильной косметикой скрыть «богатство» своих лет. Впрочем, в молодости она скорее всего была недурна собой, и следы давней красоты все еще заметны на лице с греческим носом, тонкими соболиными бровями, абсолютно ровными, без следов работы дантиста зубами, чувственными губами.

— Вячеслав Николаевич Костин, заместитель генерального директора по снабжению, — представила Ветрова следующего сотрудника.

Приподнявшийся на этот раз мужчина, конечно же, уступал Кудрину в сложении и был немного узковат в плечах. Но у этого брюнета с короткой стрижкой оказался на удивление густой, даже грубый бас; говорил он отрывисто, так что бывшего вояку можно было в нем угадать издалека.

— Анзор Амбросиевич Кавазашвили, заместитель директора по кадрам. — Ветрова назвала последнего своего помощника.

Смоляные волосы обладателя грузинской фамилии были тщательно уложены. Складывалось впечатление, что главный кадровик только что посетил парикмахерскую. Держался он чрезвычайно прямо. Больше всего меня поразили его глаза: один карий, а другой зеленый. Эта разноцветность придавала взгляду Анзора Кавазашвили весьма загадочное выражение.

Одним словом, начальственная камарилья «Спаниеля» производила довольно зловещее впечатление, и очень хотелось бы знать, чем эти люди занимались на самом деле в свободное от торговли телерадиотехникой время.

— Татьяна Александровна задаст вам несколько вопросов — она готовит большой материал о нашей работе в центральную газету. Поэтому ее интересует все. Призываю вас, господа, к искренности. — Ветрова благожелательно улыбнулась, как бы давая понять своим подчиненным: с журналисткой можно быть откровенной.

— Вы позволите воспользоваться диктофоном? — вежливо поинтересовалась я. — Память у меня еще девичья, так что…

Ветрова кивнула в знак согласия.

— Что вас всех, господа, привело в фирму, которой руководит женщина?

Задав вопрос и дав несколько мгновений на подготовку ответов, я открыла сумочку, вынула обыкновенный журналистский диктофон с чистой кассетой.

— Начнем по старшинству? Игорь Владимирович, пожалуйста. — Я пододвинула диктофон ближе к Кудрину.

— В «Спаниель» я пришел из-за интересной работы. Первый заместитель генерального — это как в армии заместитель командира части. Так и здесь. А если откровенно — я люблю командовать. — Он пожал плечами, как бы спрашивая: «Ну, что еще?»

— Подчиняться женщине, а не бравому полковнику, как в армии, это ничего? — уточнила я.

— Нет, все нормально. Галина Анатольевна командует жестко. — Кудрин, хитро улыбнувшись, посмотрел на Ветрову.

— Инесса Владиславовна, ваш черед! — Я повернула диктофон к Годлевской.

— В нашей фирме по достоинству оценили мои знания и опыт, чего не скажешь о предыдущих местах, где мне пришлось служить. — Женщина изложила свою мысль предельно кратко.

Я понимающе закивала, ибо, как женщина женщину, прекрасно понимала Годлевскую: для женщины крайне важно, чтобы ее оценили по достоинству.

Костину нравился порядок, установленный Ветровой. Его нарушил лишь Кавазашвили: как истинный кавказец, он не обошелся без комплементов:

— Под началом красивой женщины и себя чувствуешь красавцем!

В разговоре, занявшем не более тридцати минут, широкими мазками набрасывался портрет деловой женщины, только вот что-то подозрительно много в этом портрете оказалось розовых тонов…

— Всем спасибо! — поблагодарила Ветрова подчиненных за ответы и напомнила о предстоящем ужине: — В семь часов встречаемся у меня дома — суаре в честь нашей гостьи.

Мы отправились в «Расцвет». «Журналистское» любопытство, почему так назван комплекс, Галина Анатольевна удовлетворила быстро:

— В каждом человеке, как в бутоне, до поры до времени дремлет его талант. Он должен раскрыться, расцвести. Отсюда и появилось название комплекса, где все таланты и могут реализоваться в деле.

Культурно-развлекательный комплекс произвел на меня хорошее впечатление. Я усердно беседовала с ребятишками и девчонками из спортивных секций, внимательно изучала репертуарный план на апрель и май, включавший в себя приезд известных на всю страну артистов, увидела тщательно ухоженный зал, столовую, больше напоминающую ресторан. Однако венцом этого экскурса стало посещение сауны.