Чтение онлайн

Я быстро заснула, но вскоре открыла глаза из-за грохота музыки и обнаружила, что проспать мне удалось от силы сорок минут.

– Твою мать, – выругалась я, когда, прождав еще столько же, поняла, что доносящаяся из гостиной мелодия не собирается замолкать. – Коул, это у тебя телефон звонит?

Но когда Коул спал, он действительно терял связь с окружающим миром: распластавшись на диване рядом с тушкой Штруделя, он своим храпом почти заглушал смартфон, вибрирующий на буфетном столике.

Сонная и взбешенная, я дошла до него сама и ответила на звонок.

– Гастингс? – уточнил хриплый голос на том конце провода, а затем закричал: – Говнюк ты, Гастингс!

Вызов сбросили, и, растерянная, я уставилась на погасший экран. Какому дурню придет идея разбудить человека в три часа ночи, чтобы оскорбить его?

– Сэм Дрейк, – прочла я в списке последних контактов. – Ну, теперь все понятно.

Я двинулась обратно, обойдя мирно сопящего Коула, даже не ведающего о бурных приключениях своего напарника. Мне удалось вновь задремать, когда мелодия, каждая нота которой была выучена мной уже наизусть, донеслась из гостиной снова.

– Да что тебе надо?! – заорала я в трубку, задрожав от злости, как и раскаленный воздух вокруг меня.

– Гастингс, – раздалось снова, а следом что-то разбилось: – Черт… Я все оплачу, Джерри! Налей двойную.

Я выключила смартфон и, чертыхнувшись, вернулась в постель, но, пролежав пластом еще полчаса, поняла, что между мной и сном все кончено – прерванный уже несколько раз за ночь, он смертельно обиделся и больше не желал приходить.

– Тебе конец, Сэм, – прошипела я себе под нос, натягивая джинсы и заправляя их в сапоги.

Одевшись, я вывернула сумку Коула наизнанку, шаря по записным книжкам, чтобы найти те заклятия поиска, что он выписал из интернета. Отобрав те клочки бумаги, надписи на которых звучали хотя бы отдаленно мистически, я расставила на полу круг из свечей и села в центр, разложив карту Бёрлингтона, взятую на автозаправке.

– Fehu.

Свечи вспыхнули, и в оранжевых бликах комната Коула преобразилась, меняя черно-белые оттенки на цвета рассветного неба. Я залюбовалась, но сконцентрировалась, подпалив стебель шалфея из запасов Рэйчел и наполнив легкие дымом. Он стирал с людей все дурное. Магия заклокотала в венах, моля выплеснуть и направить ее. Но куда?

Я открыла первый листок и, взяв в руку кухонный нож, заменяющий мне ритуальный атаме, сосредоточилась на образе: короткие рыжие волосы, болотные глаза и ехидный оскал.

– Ittus, paradema…

Я разжала пальцы, и нож, занесенный над картой, упал и покатился, едва не смахнув одну из свечей и не воспламенив угол ватного одеяла.

– Пустышка, – вынесла свой вердикт я и без сожаления спалила бесполезное заклятие, а затем принялась за следующее. – Матушка осина, матушка вязь! Я кланяюсь вам в корни и… Что это за бред?! Ох, Коул.

Я удрученно покачала головой и, дав себе обещание больше не подпускать Коула к интернету, стала пробовать остальные заклятия. Ни одно из них не работало, поочередно исчезая в пламени свечи, пока запас у меня не иссяк. Осталось последнее, записанное на старом отчете. Слова напоминали валлийский, которому меня много лет учила Рэйчел, но который мне так и не удалось освоить в полной мере. Терять было нечего, и я занесла над картой нож.

Слова, перевод которых вспыхнул перед моими глазами, как солома. Я вспомнила.

«Укажи мне путь».

Склонившийся над барной стойкой, заставленной пустыми рюмками. Бейсбольный матч по настенному телевизору. Темно-серый джемпер под расстегнутой кожаной курткой, заживающие ссадины на костяшках и шрамы, скрытые под недельной щетиной. Сэм Дрейк опрокинул стакан с янтарной жидкостью и хлопнул ладонью по стойке, требуя налить еще. Глаза обожгло светом неоновой вывески в виде лотоса, а в следующую секунду меня вытолкнуло из видения, как со дна моря на поверхность.

Рукоять ножа намагнитилась, обжигая пальцы, и выскользнула. Лезвие дернулось в сторону и воткнулось в бумагу, указывая на место на востоке города.

Одним выдохом загасив свечи вокруг, я спрятала заветную бумажку с валлийским заклинанием в задний карман, чтобы не потерять ее. Похоже, Коул все-таки заслуживает, чтобы отужинать завтра паприкашем!

Я взяла с собой продырявленную карту и те «карманные», что еженедельно выделял мне Коул (как же это унизительно!). Он называл эти деньги моей зарплатой за участие в расследовании, но мы оба понимали, чем продиктована его забота: Коул хотел спасти имущество других жителей Бёрлингтона. Задержавшись перед диваном, чтобы умилиться кокону из одеял, в который превратился Коул, обнимающий Штруделя, я взяла ключи и бесшумно покинула квартиру.

– Мне вот сюда, – сказала я таксисту, протянув ему карту, заляпанную воском, и ткнув пальцем в прорезь от ножа.

Мы проехали через весь город, петляя по улочкам, а я все выглядывала из окна в поисках неонового лотоса из видения. В такой поздний час было совсем безлюдно, и в темных окнах жилых домов не было ни намека на подпольный бар. Безмолвные здания сменяли друг друга, а нужная вывеска так и не показалась, даже когда водитель объявил, что мы приехали. Я уже думала просить его ехать обратно, когда вдруг с облегчением узнала старенький «Форд».

– Да, здесь!

Я выбралась из машины и пересекла неосвещенную парковку. Серая улица не подавала признаков жизни, пока не пошел дождь и мне не пришлось спрятаться под козырьком ржавой лестницы.

– Ах, так вот ты где!

Там, спрятанная от случайных взглядов, мигала вывеска в форме цветка лотоса. Пожалуй, еще никогда погода не портилась так удачно.

– Джерри! Тебе что, бабки не нужны? Сказал же двойную!

Звон серебряного колокольчика над входом. Я вошла внутрь душного зала, заставленного дряхлой, изжеванной временем мебелью. В воздухе комками висел сигаретный смог, но посетителей было немного: компания игроков в покер у музыкального автомата; одинокий пьянчуга, дрыхнущий в углу; четверо шумных молодых парней, бурно спорящих о футболе, блестели золотыми вставками вместо зубов.