Чтение онлайн

Когда прошла неделя, обитатели «Виллы кипарисов» вздохнули с облегчением. Тереза уже выздоравливала, а для ведения хозяйства на вилле Элен подыскала более или менее подходящую замену. Жизнь налаживалась. Элен теперь вдруг обиделась на Питу, которая по-прежнему отказывалась передать кому бы то ни было заботы о Поле. Ее не мог переубедить даже граф, хотя по вечерам, когда ребенка укладывали спать, он не нуждался в чьих-либо заботах. Впрочем, Элен тяготилась сыном, и если Пита с пониманием относилась к тому, что он боялся оставаться один на один с незнакомой служанкой, то мать мальчика в таких случаях лишь пренебрежительно усмехалась.

К концу второй недели друзья решили, что опасность вспышки тифа миновала, и в честь этого обстоятельства устроили званый ужин, на который Элен пригласила графа и двух-трех ближайших соседей. Однако после ужина Пита вернулась к себе в комнату вся какая-то разбитая и почему-то очень усталая. А на следующее утро почувствовала, что не в силах встать с постели. Когда обеспокоенная Элен зашла навестить девушку, глаза ее блестели, на щеках появился лихорадочный румянец, и она бормотала что-то о Майке, с которым они поедут в Англию, в «Грейледиз».

Элен тотчас послала за доктором и за графом. Доктор в этот раз выглядел мрачнее, чем обычно, а граф Ференци возражал против перевода девушки в больницу — он предложил устроить ее в женский монастырь — обитель Святого Креста, где за ней будут ухаживать наилучшим образом. Доктор согласился, и Питу в машине графа отвезли в обитель и поместили в одну из госпитальных комнат. Девушка, впрочем, не воспринимала происходящего, так как сейчас обитала в каком-то ирреальном мире. Она снова была в «Грейледиз», осматривала детскую комнату вместе с миссис Беннет и снова и снова говорила ей, что предпочтет эту комнату любой другой. Потом она показывала Полу корабли в далеком море, затем мокла под дождем в лондонском аэропорту и думала о встречавшем ее человеке. Он походил на Майка, но это был совсем не Майк, и к тому же она ему явно не нравилась. Но когда он улыбнулся, на душе у нее стало легко. Ей хотелось, чтобы он улыбался и улыбался…

Иногда Пита приходила в себя и видела вокруг монахинь в белых одеждах. Она слышала чьи-то спокойные голоса, чьи-то холодные руки касались ее лба. Потом же она снова впадала в забытье и начинала странствовать по Франции.

Когда она наконец снова пришла в себя, у ее кровати сидел какой-то человек. Должно быть, доктор Джератти. Пита отвернулась и закрыла глаза — слишком уж яркий был свет. Ей очень хотелось пить, губы ее пересохли… И ее вдруг стали поить. Конечно же это опять доктор Джератти! Странно, что маленький, толстый, лысый доктор-итальянец так похож на Джеффри Вентворта, и даже глаза у него такие же серые и строгие. Правда, теперь глаза эти вовсе не были строгими, взгляд их стал мягким и добрым, и заговорил он с ней также мягко и доброжелательно:

— Вот, попейте еще немного, прошу вас. Право, это пойдет вам на пользу.

Питье и вправду было приятным и холодным, как вода из горного ключа, а главное, от него прояснилось в голове. Девушка так долго пребывала в мире видений, что теперь, чувствуя дикую слабость, боялась снова оказаться во тьме. Она протянула руку тому, кто ее напоил, и он ободряюще пожал ее. Надо же, словно та же самая рука, которая однажды в обеденном зале лондонской гостиницы подала ей носовой платок!.. Она снова взглянула на лицо сидевшего рядом человека и поняла, что это вовсе не доктор Джератти. И конечно, не Майк, которого не было в живых. Но значит, это…

— Да, это я, — улыбаясь, ответил Джеффри Вентворт без всякой насмешки. — Я, и никто иной. Мне было интересно, скоро ли вы меня узнаете?

Если бы Пита не была такой слабой, она бы не растерялась, сделав столь удивительное открытие — перед ней, оказывается, вовсе не доктор Джератти, а человек, которого она по-прежнему считала своим опекуном. Сейчас же девушка просто лежала и смотрела на него в полном молчании, а потом на глазах у нее появились слезы.

— Ну, ну! — воскликнул Джеффри. — Только не плакать. Если мое присутствие так на вас подействовало, меня попросят удалиться, но я хотел бы прежде знать, не стало ли вам лучше.

— Мне… мне намного лучше, — ответила Пита шепотом, с трудом выговаривая слова.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Вентворт.

— Но… я не ожидала… вас увидеть.

— Я и не рассчитывал, что вы меня ждете. — Джеффри поставил пустой стакан на полку и стал изучать надписи на пузырьках с лекарствами. — Кажется, вам пора принять микстуру. Да и я обещал позвать сестер, когда вы проснетесь, но прежде сообщу вам вот что: я приехал сюда навестить вас и намерен пробыть в городе, пока вы не выздоровеете, по крайней мере не пойдете на поправку. Так что вы имейте в виду.

— Да, — ответила Пита и слабо улыбнулась.

— И не надо слез, ни в коем случае, прошу вас.

— Хорошо, — отвечала она, хотя нижняя губа ее задрожала.

Джеффри слегка погладил ее по руке, лежавшей поверх одеяла.

— А как… как случилось, что вы приехали… так далеко, чтобы меня увидеть? — спросила девушка.

— А почему бы и нет, милое дитя? — Голос его звучал так мягко, что Пита ушам своим не верила. — Вы выбрали самостоятельность, приняв предложение миссис Рамбольд, но это не значит, что я перестал вами интересоваться. И естественно, когда вы заболели, меня вызвали сюда.

— Не понимаю, зачем они потревожили вас, — ответила Пита, словно извиняясь, таким слабым голосом, что Вентворт едва ее расслышал.

В ответ Джеффри улыбнулся, да так тепло и дружески, что она изумилась: ей-то казалось, он не способен так улыбаться. Взгляд Вентворта стал ласковым, он встал, вышел за дверь и через минуту вернулся вместе с одной из сестер. Она положила свою холодную руку на лоб Пите, посмотрела на нее внимательно и удовлетворенно кивнула.

— Да, — сказала сестра по-итальянски, — ей значительно лучше, но сегодня не стоит ее больше тревожить. Вам следует сейчас оставить ее. — Сестра дружелюбно улыбнулась высокому, видному мужчине, которого она считала настоящим английским джентльменом. — А вот утром, пожалуйста, приходите.

— Хорошо, — послушно ответил Вентворт и чуть поклонился своей подопечной: — Утром, Пита, я снова нанесу вам визит, а пока — будьте умницей.

Девушка ответила ему одними глазами. Ей хотелось спать, и вместе с тем она чувствовала удивительное умиротворение после того, как узнала, что он где-то здесь, неподалеку.

«Будьте умницей», — повторила она про себя его слова и улыбнулась. На этот раз она заснула спокойным, здоровым сном.

Но на другой день, в полдень, первым гостем, который посетил маленькую, почти лишенную мебели, но полную цветов комнатку, где лежала Пита, был не Джеффри Вентворт. Она даже испытала глубокое разочарование, когда увидела доктора Роберта Грешема.