Чтение онлайн

Доминик, двухнедельный роман с которым перерос в двадцатилетнюю дружбу, крепко обнял ее, не стесняясь окружающих. Неужели она уже настолько стара, что никто в упор не видит в ней женщину, способную соблазнить мужчину?

— Ах, Элиза, Элиза… Если бы ты только согласилась…

— Роль самой дряхлой из твоих любовниц меня абсолютно не устраивает! — перебила Элиза. — И кстати, большие дяди не должны заставлять маленьких девочек плакать. Отправляйся к своей красавице!

Доминик поцеловал ее в щеку и вернулся к своему последнему завоеванию — двадцатипятилетней стюардессе, смиренно ожидавшей в сторонке. Элизе хотелось искусать обоих.

Марк следил за переменой блюд, скромно выслушивая похвалы своему умению устроить праздник. На правом запястье Элизы сверкал изумрудный браслет, подаренный под охи и ахи многочисленных свидетелей. Марк знает, как позаботиться о собственном имидже.

Вечеринка была в полном разгаре, когда объявился последний гость: специально чтобы поздравить Элизу, из Марселя прибыл не звонивший уже около года Жан-Мишель. Похоже, Марк досконально изучил записную книжку жены, составляя список приглашенных! Элиза обняла запоздалого гостя, и вдруг ее повело от знакомого запаха его туалетной воды. Были времена, когда этим запахом пропитывалась и ее кожа.

— Меня очень удивил звонок твоего Марка, но я сразу решил воспользоваться случаем, — шепнул Жан-Мишель. — Мы с ним мило поболтали. Тебе невероятно повезло, твой муж тебя по-прежнему обожает.

Если он опять начнет говорить, что любит ее, но не может взять грех на душу, разрушив семью, то лучше бы сидел дома. Его отговорки она знает наизусть. Именно под это пакостное бормотание он затащил ее в постель, а потом бросил. Но нет, Жан-Мишель смотрел на Элизу с нежностью. Брал под руку, беседовал с ней вполголоса. И она снова почувствовала себя желанной. Сегодня ни один мужчина не может противиться ее чарам — ни Доминик, ни Жан-Мишель. Она улыбнулась своему отражению в зеркале над камином. Закадычные подруги, Флоранс и Каролина, окружили ее, смеясь. Элиза была счастлива.

Она сползла вниз по стволу, колени обжег холод мерзлой земли. В груди что-то болезненно сжалось при воспоминании о том, как он грубо схватил ее за руки. Вспомнился чужой, полный ненависти взгляд, будто все пятнадцать лет он вынашивал план убить ее, да смелости не хватило. Нет, он ее не ударил, но уничтожил словами, заляпал ими, как грязью. Прежде они ссорились не раз, как и положено современным супругам, каждый отстаивал свою точку зрения, но никогда он не заходил так далеко. А может, он давно ее возненавидел? Может, мысленно он только и делает, что честит ее последними словами? От вчерашнего праздника осталась только ссора, случившаяся под утро, страшная ругань и одинокие скитания по печальным улицам, погруженным в воскресную тишину.

— Дерьмо! — орал ей в лицо мужчина, многие годы деливший с ней постель, тот самый, что когда-то, по уши влюбившись, поклялся быть ей верным до конца.

Дрянь. Такой же мусор, как смешанные с землей полусгнившие листья на могилах. Когда ее ладони коснулись земли, Элизе почудилось, что она сама превращается в перегной. Снежинки забивались за воротник, кололи щеки. Стемнело, ее потянуло в сон — лечь бы здесь, меж двух могил. Не ради спасительного забытья, но в попытке затаиться, ускользнуть от жестокого мира.

Умереть, чтобы больше не было нужды обороняться. Она продрогла в тоненьком пальто. Слезы застывали, не успевая скатиться по щекам. Она сдохнет в одиночестве на безлюдном кладбище. Как собака. Как дерьмо. Как дерьмо собачье.

Элиза вспомнила о подругах. О том, как балуют их мужья. Хорошо бы им пожаловаться, но она стыдилась признаться в убожестве своей семейной жизни. Они, конечно, не догадываются о том, что скрывается за сверкающей витриной ее брака. Называют ее другом, но вряд ли хотят знать о ней больше, чем следует. Да и она, кстати, тоже. Довольствуется тем, что ей расскажут, хотя, если чуть-чуть подумать, жизнь Флоранс и Каролины не может состоять только из подарков, ресторанов и ужинов с шампанским, которыми они простодушно хвастаются. Их рассказы радовали Элизу, но и причиняли боль. С некоторых пор боль преобладала. Она стала избегать счастливых пар. И молодых тоже. Она была старше Каролины и Флоранс на три года, а Марк — на все десять. Муж Флоранс на тринадцать лет его моложе, муж Каролины — на пятнадцать. Элиза чувствовала, что эта разница в годах ложится тяжким грузом и на ее плечи. Марк преждевременно старил ее.

Она дрожала от холода. Закрыв глаза, решила ждать смерти, но маленькая девочка внутри нее просила об утешении. Не далее как вчера тридцать человек обнимали ее, улыбались, говорили приятные слова. Почти все принесли подарки. Элиза заставила себя подняться. Она смотрела прямо перед собой, не замечая, что стоит у могилы некой Адрианы Тардье, умершей в возрасте двадцати трех лет. Сунула руки в карманы, нащупала телефон, ниточку, которая приведет ее в тепло, утраченное вчерашним вечером. С трудом набрала номер окоченевшими пальцами. Номер Жан-Мишеля. Набрала, не раздумывая. Он очень подходил на роль сенбернара, пса-спасателя: отыщет в снегу, согреет, обняв мохнатыми лапами, прежде чем пристыженно вернуться к законной супруге и домашнему уюту со всеми удобствами.

Вежливый автоответчик проигнорировал чрезвычайность ситуации. Было искушение крикнуть в трубку после сигнала: «Если никто не заберет меня отсюда, я сдохну!» Но вместо этого Элиза позвонила Флоранс.

— Алло.

— Привет, это Элиза. Я не вовремя?

— Ну, как сказать… Я в магазине.

— В воскресенье?

— Ты что, с луны свалилась? Сейчас же распродажи! Спасибо… Это я не тебе. А вот теперь я полностью в твоем распоряжении. Классно вчера погуляли! Марк просто волшебник.

— Да, Марк, — обронила Элиза.

— У вас что-то случилось?

— Да… В общем… Мне надо с тобой поговорить.

— Ох! Похоже, не получится. Давай встретимся на следующей неделе! Понимаешь, с этими распродажами…

— Значит…

— Нет, спасибо, с меня хватит… Прости, Элиза, это я продавщице. Тут такие свитера со скидкой, умереть не встать… Элиза! Алло!

Но Элиза уже отключила телефон. Чего стоят вчерашние уверения в вечной дружбе, если сегодня никто не догадывается, как сильно она нуждается в помощи? Она подавила рыдание и решила испытать судьбу еще раз.

У Каролины сработал автоответчик, а Доминик пребывал в объятиях стюардессы. Мир отгородился от нее, на его гигантском фасаде захлопнулись перед носом все ставни. Нигде ей не было места. Оставалось лишь рухнуть между могилами Адрианы Тардье и еще кого-то, чье имя было засыпано снегом. Да разве дело в имени! Вот и от нее скоро останется только белый холмик над посиневшим телом. Глупая депрессивная старуха, вчера ее поздравляли в промежутках между поглощением хрустящего печенья, а сегодня всем на нее плевать. Неужели одно слово, одно-единственное, способно причинить такую боль? Она принялась расчищать голыми руками снег на второй могиле, чтобы узнать имя товарища по несчастью. И тут зазвонил телефон.