Крафт
Шрифт:
Семён Иванович задумался, посмотрел на Кирилла.
– Помогать – это моя работа, – наконец сказал он уклончиво. – Куда вы теперь собираетесь, если, конечно, не секрет?
– В Севастополь, – Кирилл пожал плечами. – Куда же ещё. Возьму там квартиру в кредит, буду жить ближе. Ну вы поняли. Буду ездить. Буду пытаться пробить. Буду писать ему, добиваться связи, искать правду. Буду ходить на море наконец. После всего, что случилось, я точно не останусь в Петербурге.
– Вам дадут кредит?
– Да, есть связи. Пока ещё есть. Помогут. Я хотел начать новую жизнь и начну её, пусть и не такой она мне представлялась.
– Что же, – оживился психоаналитик. – По рукам. Запишитесь на новый сеанс – и начнём работать. А сейчас. – он выразительно посмотрел на Кирилла.
Клиент встал и подошёл к вешалке возле двери. Надел длинное чёрное пальто, повернулся к Семёну Ивановичу.
– Интересно вы одеваетесь. Разве что шляпы не хватает шляпы.
Кирилл улыбнулся.
– Я всегда любил такой стиль, но работа вынуждала притворяться современным. А я, знаете, в глубине души совсем не современный человек. Может, поэтому меня так и тянет в места, которые кажутся воплощением прошлого. Ведь эта Голландия – она филиал прошлого в нашем времени. И, может, потому-то я и не могу туда попасть? Потому что нельзя попасть в прошлое? Потому что движение может быть только в одну сторону.
Только теперь Кирилл обратил внимание на шкаф за спиной психоаналитика. Кажется, там стояла открытая бутылка коньяка. Семён Иванович внимательно посмотрел на Кирилла.
– На сегодня наше время вышло. Продолжим в следующий раз.
г. Севастополь, улица Курчатова, 12
Рассвет.
В пять часов, как и каждый день до этого, загудели корабли в Севастопольской бухте. Кир любил этот звук: из его квартиры он не слышался слишком громким и казался приветливым, заряжающим энергией на предстоящий день. «Они посвистывают», – так Кир говорил о кораблях.
Обыкновенно, проснувшись, он шёл к морю – если, конечно, был сезон: с поздней весны до ранней осени; это было неизменным ритуалом, Кир не пропускал ни дня. Так и в этот раз – он отправился на местный Круглый пляж на территории возле Центра морских исследований. За пляжем, как и много лет назад, виднелась стена с большой головой Ленина, которая словно приглядывала за отдыхающими. Искупавшись, Кир часто стоял, обсыхая, и, хитро прищурившись, смотрел на вождя, как будто ожидая от него каких-то действий. Справа и слева от Ленина поднималась лестница, но Кир отчего-то не любил её – он неизменно шёл мимо институтского общежития к набережной, издалека наблюдал за катером, потом заходил в утренний магазин, покупал еды и отправлялся домой, чтобы приступить к работе. Приветствовал сонных соседей, подкармливал проголодавшихся за ночь котов.
Дизайн он освоил самостоятельно – по онлайн-тренингам и книжкам, и в последние несколько лет делал сайты для крупных фирм, подрабатывал презентациями – спрос на его работу был высоким, деньги были. «Я довольно хорошо освоил несколько профессий, которыми можно заниматься дистанционно, – говорит Кир. – И потому на хорошем счёту. Могу себе позволить связываться только с теми, кто мне симпатичен и чью деятельность я готов поддержать».
– Ну дальше названия брендов, опустим? – молодой человек в синей рубашке с запотевшим от волнения лицом перелистнул страницу. Кир едва заметно улыбнулся.
Кому-то он может показаться непритязательным – что ж, в современном мире обязательных амбиций непритязательность становится протестом, право на неё ещё необходимо отстоять. Кир всей своей жизнью доказывает, что можно остаться собой, жить счастливо и гармонично, стоит только найти своё место и стать в этом месте своим. «Есть люди простые сами по себе, а есть пришедшие к простоте через отрицание сложности. Наверное, это и есть мой путь».
– Я такое говорил? – перебил Кир.
– Подождите.
Кир предпочитал, чтобы всё в жизни было по расписанию – так больше сделаешь и не будешь жалеть о напрасно прожитом дне. Он даже, как встарь, практиковал полуденный сон – с обязательным ритуалом перекуса фруктами и чтения научной фантастики. Но перед этим сном он успевал проделать столько дел, на которые у многих не хватает и недели. До обеда занимался работой, потом час – на зарядку, и вот Кир уже заходил на местные форумы, группы Голландии в социальных сетях, читал. Объявления типичные: люди писали, если им было скучно либо если требовалась помощь. В первом случае постили котиков и цветы, во втором – писали капслоком, ставили множество восклицательных знаков. У кого-то сломалась техника, а на новую денег нет, где-то прорвало трубу, обветшала мебель, заболело животное, понадобились советы, кто-то не может найти фильм или редкую книгу, кто-то просит подсказать хорошего, опытного врача, кто-то столкнулся с юридической проблемой и не знает, как её решить, кто-то, моряк со стажем, долго не может уйти в рейс. Конечно, Кир не может всем помочь самостоятельно, но у него особенный талант – он знает, как всё разрулить: кого с кем связать, кому кого посоветовать, как уменьшить затраты на поиск тем людям, у кого на счету каждая минута. За долгую жизнь в Голландии он узнал почти всех жителей, и, что невероятно, почти с каждым подружился. Он помогает не только тем, кто оказался в трудной жизненной ситуации, а любому человеку с любым повседневным вопросом, если знает и чувствует, что может помочь.
– Как-то вот так.
Молодой человек выжидающе смотрел на Кира. Тот встал и прошёлся по комнате.
– Знаете, честно сказать, я уже столько читал о себе, что удивить меня трудно. Вы делаете из меня какого-то супермена, а я обычный человек. Я могу быть и злым, и недовольным, и вялым. Да и не всё получается – я как-то отпустил воров в автобусе и не смог вернуть деньги женщине. Она была в отчаянии. То, что вы пишете – это образ, не более.
– Но именно он и нужен, – взволнованно, но твёрдо сказал парень. – Я понимаю, что в реальности мы люди, но мне нужен герой. Людям нужен герой.
В углу комнаты работал ноутбук – кажется, транслировались новости: слышались крики, взрывы.
– Так ли уж нужен? И кому конкретно? Вот вы скажите, где всё это собираетесь печатать?
– Пока не знаю, – смутился парень. – Где возьмут.
– Мне казалось, что вы журналист конкретного издания.
– Я писатель. Начинающий. И я пишу роман, ну или повесть, как выйдет. Это была так, заготовка, чтобы вы поняли общее, так сказать, настроение.
– Ничего себе, – присвистнул Кир. – То есть вы хотите меня обессмертить?
– Вряд ли сегодня писатель так сможет сказать, – замялся парень. – Но нашей литературе не хватает такого героя: сейчас, знаете ли, преимущественно пишут о травмах, о толерантности, о феминизме, об истории много пишут – как притесняли народы в советское время, о всяких хосписах и волонтёрах, да о том, как загадочной внешности барышни на петербургских крышах пускают мыльные пузыри. А вы – обычный человек, живёте в маленьком районе, любите его и беспокоитесь, неравнодушны к природе, цените жизнь, вы такой подчёркнуто здоровый и нормальный человек. Вы, извините, конечно. Вам никто не говорил, что вы похожи на известного актёра?
– На Деревянко, что ли? – усмехнулся Кир. Парень кивнул. – Я как-то раз заметил. Увидел с ним какой-то фильм и понял: да, определённое сходство есть. Хотел проверить, нашим рассказал, и представляешь – здесь никто его не знает. Пожимают плечами: мол, кто такой? Даже я здесь гораздо известнее.
– А представляете, он вас когда-нибудь сыграет? – с придыханием спросил парень.
– Для этого нужно стараться, в первую очередь, вам.
– С таким героем я постараюсь. Премию за вас, конечно, не дадут, если только какой-нибудь настоящий писатель не обратит внимание. Так что на всякий случай буду вести страницу в Фейсбуке.
Раздался звонок телефона, и Кир показал жестом: тихо.
– Алло! Валентина Степановна, рад вас слышать! Как нога? Как в целом самочувствие? Врач так и не приехал? Погодите, – Кир подошёл к ноутбуку, убавил громкость. – Я знаю лучшего в этой области – костная хирургия, да. Ну как, знаю – через пару контактов. Проработаем его? И насчёт квоты всё пробью, узнаю, не волнуйтесь, Валентин Степановна. Держитесь, вы у нас красавица! – Кир положил трубку, жестом подозвал молодого писателя: – Вот смотри, что показывают. Который день уже.