Крах
Шрифт:
Пес снова убежал. Глядя на прыгающего среди деревьев Ноу, Конни Ландин чувствовал, что улыбка не сходит с его лица. Он завидовал своему псу.
Да, так и было. Он завидовал собачьей жизни, вообще животным. Удивительная простота. Только жизнь, никакой посторонней ерунды. Плевать на прошлое, а тем более на будущее. Просто жить здесь и сейчас, наслаждаясь каждой секундой.
А что вместо этого?
Он почувствовал, как вокруг глаз вновь собираются беспокойные морщинки. Снова взглянул на часы. Без двадцати.
Конни Ландин еще раз поднял глаза к ласковому солнцу. Легкие перистые облака разрисовали черточками высокое ярко-голубое небо.
Все, чего он хотел за последние двадцать лет жизни. Спокойная здоровая старость рядом с Ноу. Жизнь поближе к земле, к его любимому Хёкарэнгену.
Иногда он думал о Монике. Ее он профукал, упустил шанс на настоящую жизнь. Когда наконец дошел до нее после всех ошибок молодости. Когда, несмотря ни на что, получил шанс – он им не воспользовался.
Конни Ландин медленно покачал головой, ощущая обжигающие солнечные лучи на своей по-зимнему бледной коже. Все-таки это ему определенно на пользу.
Среди всего творящегося вокруг безумия.
Теперь остается только добраться до тихой гавани. Пенсия уже не за горами. Главное – дождаться.
Оставалось только в это верить. В то, что дождаться можно.
В ту секунду, когда питбультерьер вернулся с огромной мокрой палкой, зазвонил мобильник. Конни схватил палку и зашвырнул ее подальше, развеяв в воздухе целое облако брызг от собачьей слюны.
Получилось довольно далеко.
Конни вытер руки о скамейку, взглянул на часы и ответил на звонок:
– Конни слушает.
Около полминуты Конни молчал, а потом ответил:
– Да, теперь это неизбежно. Придется взять это дело и объединить его с остальными. Хотя мы ведь знали…
Он резко замолчал. Почувствовал, как с каждой секундой морщинки на лице становятся все глубже. Попробовал прервать монолог собеседника:
– Во всяком случае, мы долго старались держать ситуацию под контролем. Не говоря уже о втором деле, которым мы занимались. Я поручил своему заместителю…
Немного получилось сказать. Но ничего, он привык. И кто тут должен бросить первый камень?
– Да, – сказал он. – Эрьян.
Потом продолжил слушать. Никакой новой информации. Никаких новых распоряжений. Только тон стал чуть строже.
Воспользовавшись секундной паузой, пока собеседник переводил дыхание, Конни вставил:
– Не думаю, что ждать придется до пятого июля. Но…
Больше шансов ему не дали. Он медленно опустил телефон и уставился на дисплей.
Ему этого совсем не хочется.
Как же не хочется.
Но другого пути нет. Ему придется пройти через это. Просто очень не хочется умирать.
Конни поднял взгляд на небольшие холмы. Вон между двумя деверьями несется Ноу. Какое-то время пес сам себя забавлял, а теперь мчался прямо к своему любимому хозяину, крепко сжимая палку в зубах.
Этот бегущий к нему на всех парах пес показался Ландину воплощением самой жизни. Той, которую стоит прожить. Той, за которую он готов был сражаться.
Ноу как будто уловил настроение хозяина. Отпустив палку в метре от скамейки, он сделал один большой прыжок.
Конни Ландин поймал Ноу в свои объятия. Он обнимал пса крепко, с чувством. Ощущая, что рядом с ним жизнь.
Пронеся мощного пса пару метров на руках, Конни опустил его на траву, поднял палку и бросил ее в сторону деревьев.
Когда он медленно поднял взгляд, сквозь светло-зеленую листву проглядывали лучи солнца, превращая весь парк в удивительный волшебный фонарь.
Слышалось пение дрозда.
Конни Ландин действительно не хотел умирать.
Он вынул телефон и набрал номер.
32
Обзвонив восемнадцать строительных гипермаркетов, Ди сдалась. Проблема заключалась не только в том, что их оказалось так много. Основная проблема состояла в том, что топоры совсем не обязательно были приобретены в строительном гипермаркете и совершенно не факт, что за один раз. Но все-таки шанс был.
За последние два месяца из восемнадцати магазинов только четыре продали более одного топора марки «Fiskars», модели Х17, за раз. Четыре – не такой уж и плохой результат, но на то, чтобы найти и проверить покупателей, уйдет много времени, учитывая нынешнее положение Ди. Оставалось только надеяться, что Эрьян все-таки подхватит ту ниточку, что она ему бросила, прежде чем ее отстранили от расследования. Ниточка под названием «абсолютно новый топор».
На самом деле, она ждала.
Ждала письма.
Тоска ожидания боролась в ее душе с муками сомнений. Могло ли Национальное оперативное управление за последние два часа вдруг начать суетиться, выйти на Биргит из «Тумбажилстрой», обнаружить фальшивого полицейского, поставить телефон на прослушку и отправить Ди прямой наводкой в тюрьму?
Томясь ожиданием, Ди просматривала список всех строймаркетов, какие она только смогла вспомнить: K-Rauta, Byggmax, Beijer Bygg, Bauhaus, Hornbach, Woody, что там еще было? Конечно, есть магазины поменьше, маленькие несетевые магазинчики. Скобяные лавки. Не говоря уже о сетевой торговле.
И все же этот проект слишком амбициозен для отстраненного полицейского-одиночки с ненадежным и нелегальным подключением к внутренней сети полиции.
Наконец письмо пришло.
Фамилия Биргит по-прежнему нигде не была указана, но из адреса ясно следовало, что Биргит работает в «Тумбажилстрое». Она писала:
«Я обыскала весь архив и вынуждена признать, что оригинал контракта, заключенного между „Тумбажилстроем“ и АО „Абаддон“, отсутствует. К сожалению, восстановить его невозможно».