Красавчик
Шрифт:
– Кэтлин... а дальше? – нахмурился Майк.
Шон, который стоял поблизости за барной стойкой и все слышал, ухмыльнулся.
– Кэтлин О'Доннелл? Та самая Кэтлин О'Дон-нелл в очках в роговой оправе и со скобками на зубах?
– Вообще-то я ее не спасал! – сказал Дэниел. – Пожар был маленький. У нее небольшой магазинчик или кофейня недалеко от нашего депо. Славное местечко. Ну так вот, вчера ее кофеварку закоротило и начался пожар. Кэтлин отказалась выйти на улицу, и мне пришлось вынести ее.
– Ты вынес ее на себе? – переспросил Майк.
Отхлебнув большой глоток пива, Дэниел слизнул пену с верхней губы и кивнул.
– Ну да. Я перекинул ее через плечо, словно мешок с картошкой! Хотя картошка ведет себя куда спокойнее!
– Так-так! – протянула Молли. – Вот так все и начинается!
– Что? – От удивления Дэниел поднял брови.
– Мы с Молли познакомились именно так, – вмешался Майк. – Я взвалил ее на плечи и потащил в безопасное место, подальше от перестрелки. Она лягнула меня в голень и обозвала неандертальцем. После этого я влюбился. Для нас, Лири, любовь всегда начинается именно так! Мы спасаем прекрасную даму, и это начало конца. – Майк пожал плечами. – Мой долг старшего брата тебя предупредить!
– Я не собираюсь влюбляться в Кэтлин О'Доннелл, – возразил Дэниел. – То, что я вынес ее из дома, – это часть моей работы. У меня не было выбора. Кроме того, она меня ненавидит. Она вела себя на удивление враждебно. Назвала меня вандалом.
– За что? – удивился Тим. – Ты ведь едва знаком с ней!
– Но она-то тебя знает, – сказал Шон. – По крайней мере, ей известна твоя репутация. Девчонки перед тобой штабелями валились! Может, ты и ее как-то оставил на рассвете в слезах?
Ну почему даже родные братья считают его бессердечным Казановой? Можно подумать, это отличительное свойство Дэниела Лири! Никто и не заикается, например, о его спортивных достижениях, хотя он выигрывал не одно состязание. Не помнят, что он был верным другом и просто хорошим парнем. Когда речь заходит о нем, вспоминают только одно: его успех у девчонок.
– Она была сестренкой моего друга, – пробурчал Дэниел. – Совесть есть и у меня. Однажды я даже предложил сопровождать ее на школьный бал. Шон, ведь это ты тогда повел ее?
Тим покачал головой.
– Нет, ее кавалером был я. Это было мое первое в жизни свидание. Потом я долго не мог вообще ни с кем встречаться.
– О, как интересно! Расскажи! – Молли наклонилась вперед.
Ни один из братьев Лири ни в чем не мог отказать Молли. Попроси она – и любой из них с радостью прыгнул бы в океан посреди зимы. Что такое неприятные воспоминания и предрассудки Лири, уходящие корнями в далекое прошлое, если рассказ доставит Молли удовольствие!
– Я был на голову ниже Кэтлин, и к тому же именно в тот день на носу у меня вскочил прыщ размером с Везувий. Я так нервничал, что меня чуть не стошнило ей на туфли. После того вечера я два года не осмеливался назначить свидание девушке.
– По-твоему, она еще злится из-за твоего прыща? – спросил Дэниел. – Может, ты сморозил какую-нибудь глупость? Может, попытался... – Он замолчал и послал Молли извиняющуюся улыбку. – Может, ты попытался дойти с ней до первой базы?
– До второй базы, – поправил Шон и показал себе на грудь. – Вот где вторая база.
– Я к ней пальцем не притронулся! – возмутился Тим.
– А почему ты не спросил, за что она тебя так невзлюбила? – поинтересовалась у Дэна Молли.
Братья переглянулись. Потом все как один покачали головами.
– Да какая разница! – воскликнул Дэниел. – Ведь я не собираюсь встречаться с ней еще раз!
Однако он прекрасно понимал, что кривит душой. Ему необходимо увидеть Кэти и понять, почему его так тянет к ней!
– По-моему, ты напрасно мучаешься. – Молли сжала ему руку. – Но у нее должна быть веская причина для ненависти. В конце концов, как может женщина противиться чарам Храброго Лири?
– Ты похожа на девочку, которая во время марша по главной улице вдруг обнаружила, что подол платья у нее заправлен в колготки, – заявила Аманда, заглянув через плечо Кэтлин.
Та смотрела на свою фотографию, сделанную в вечер злополучного школьного бала. На ней было пышное вечернее платье, которое, кажется, вышло из моды еще в те времена, когда она выбирала его. Но оно было розовое и с блестками и показалось ей самым красивым нарядом в магазине. Она со своим кавалером стояла под аркой, увитой цветами.
– Тогда я бы с большей радостью прошлась по всему бальному залу в платье, задранном выше головы, – призналась Кэтлин. – Тот бал стал настоящей трагедией! Я пережила такое унижение... Тогда мне казалось, что я никогда в жизни не полюблю другого мальчишку...
– Да брось ты! Ничего страшного... Твой кавалер вполне симпатичный. Правда, росточком не вышел, но личико славное. – Аманда внимательно посмотрела на фотографию, потом поскребла ногтем поверхность снимка. – Что это у него на носу?
– Он не был Дэниелом! – вздохнула Кэтлин. – В тот момент, когда оркестр заиграл нашу песню «Бесконечная любовь», я готова была расплакаться!
– Смотри-ка, – заметила Аманда, – если у вас была «ваша песня», значит, все не так плохо!
– Наша песня – Дэниела и моя!
– Откуда у вас с Дэниелом могла быть общая любимая песня? – нахмурилась Аманда. – Он ведь едва догадывался о твоем существовании!
Кэтлин засунула снимок обратно в сумочку, а сумочку затолкала под прилавок. Потом стала расставлять на полке бутылочки с сиропами.
– Поверь, у нас было все! Каких только фантазий не было в моей бедной замороченной голове...
Аманда присела на табурет и отпила глоток кофе.
– Похоже, его поступок тебя здорово задел! И теперь ты хочешь отомстить.
– Не отомстить, – возразила Кэтлин, – а только вернуть должок. Может, тогда я перестану вздрагивать от страха при воспоминании о старших классах школы. Вся эта история не давала мне покоя до самого выпуска. Я стала школьной знаменитостью. Как же – та самая девчонка, которая влюбилась в Дэниела Лири и наврала, будто он пригласил ее на бал. Гадкий утенок и прекрасный лебедь! – Кэтлин помолчала. – С тех пор много воды утекло, но стоило мне сегодня вновь взглянуть на Дэниела Лири, как мне показалось, что я вернулась в прошлое, что я снова стою в бальном зале и все на меня пялятся.