Шрифт:
Глава 1
Время поджимало. Самолёт уже этой ночью, а нужно было ещё успеть переделать кучу разных дел. Прикупить новые кроссовки для бега, чтобы хорошо дышали. Те, в которых Алиса бегала здесь, в Барнауле, во Вьетнаме не годились – ноги можно угробить. Фотоаппарат нужно забрать с профилактики. Камера хорошая, дорогая. На морском берегу ей тяжко придётся – бриз, песок. Алиса надеялась, что профилактика поможет продлить срок службы камеры, да и вообще пора было почистить и смазать «орудие производства». Всё-таки, как ни опротивело фотографировать туристов, для Алисы это был хороший источник доходов – селфи, конечно, здорово, но снимки от профессионального фотографа пользовались спросом, тем более что Алиса умела фотографировать людей «красиво».
Но главное – нужно зайти к родителям, попрощаться. Как никак расстаются надолго. Алиса ещё не решила, когда вернётся в Барнаул. «Когда Земля перевернётся», – шутила она, если ей задавали этот вопрос. Собственно, к родителям она сейчас и направлялась.
Чтобы сократить дорогу, Алиса пошла не по улице, как обычно, а напрямки, через гаражи. Тропинка, хоть и тропинка, но была заасфальтирована, поэтому Алиса не то что не сбавила шаг, а даже немного ускорилась.
Впереди виднелась разрисованная граффити приоткрытая дверь гаража. Рядом стояли два мужика, разговаривали. Обычные мужики, в возрасте. На Алису не обратили никакого внимания. Она на них тоже. Почти. Чиркнула глазами и отвела взгляд к белому пятну в по-октябрьски пожухлой траве между мужиками и асфальтом тропинки.
Алиса пригляделась и увидела, что это лежит птица. Голубь. Лежит не так, как обычно валяются больные голуби. Те скрючиваются, ссутуливаются, крылья подобраны. А этот лежал как-то неумело, распластано. Алиса подумала, что голубь ранен, но боится мужиков и притворяется мёртвым, глупенький. Видимо желторотик, малыш совсем. Она даже рассердилась на мужиков – могли бы зайти внутрь гаража и дать птице спокойно улететь. Алиса решила, что сейчас подойдёт и заберёт птицу, унесёт её на безопасное расстояние и там отпустит. А если птица вдруг ранена, то отнесёт её в ветеринарку. Подумала и поморщилась – к и так напряжённому графику добавлялись ещё хлопоты. Что ж, в крайнем случае можно будет сократить визит к родителям.
Птица не шевелилась. И Алиса пожалела её – это ж сколько напряжения и выдержки нужно! И злость на мужиков возросла – стоят тут! Алиса уже приготовилась, когда поравняется, отчитать их, как вдруг увидела, что у голубя нет головы.
Нет, голова не была оторвана или отгрызена кошкой. Голова была отрублена. Кожа с белыми перьями, почти не измазанными кровью, оттянулась к плечам, оголяя красный обрубок шеи – с мышцами, жилами, белеющими позвонками. И судя по тому, что под птицей было сухо, а перья сияли белизной, отрубили птице голову не здесь.
Вот этому белому голубю отрубили голову и выбросили его.
Алиса в ужасе посмотрела на мужиков.
Они продолжали разговаривать, не обращая внимания ни на неё, ни на птицу.
Алиса поравнялась с ними и, опустив взгляд, быстро прошла мимо.
Теперь не нужно было спешить к ветеринарному врачу, не нужно было уплотнять график и сокращать общение с родителями. Но это не принесло облегчения. Наоборот, Алиса расстроилась. Она уже сроднилась с птицей. Почувствовала себя нужной. Она уже в мыслях начала заботиться о слабом, беззащитном создании и вдруг вот так всё закончилось.
В горле Алисы стоял ком. Но слёзы не успели подкатить к глазам – тропинка влилась в тротуар, и через несколько минут уже Алиса стояла рядом с дверью подъезда и жала кнопку домофона.
– Кто? – послышался из динамика голос мамы.
– Я, – ответила Алиса.
– У тебя ж есть ключ! – удивилась мама.
Но сигнал, означающий, что замок открыт, раздался сейчас же, и Алиса потянула тяжёлую дверь. Уже в подъезде, поднимаясь по лестнице, ответила маме, не думая о том, что та её не слышит:
– Я забыла про ключ…
Расстроенная Алиса забыла не только про ключ, но и про лифт. Вспомнила про него лишь на третьем этаже, когда от нагрузки сбилось дыхание. Но родители жили на пятом, поэтому Алиса не стала вызывать кабину, а просто сбавила темп.
Дверь в родительскую квартиру была приоткрыта – мама оставила для дочери.
Едва Алиса щёлкнула замком, как в коридор вышла мама с полотенцем через плечо.
– Пешком что ли поднималась? Молодец! А я вот никак не соберусь. Всё-таки развращают нас удобства. Привет, дочунь! Разувайся, проходи, сейчас папа придёт и чай пить будем, – выпалила мама, подошла, обняла Алису, чмокнула её в щёку.
– Приве-ет! – протянула Алиса, подставляя щёку для поцелуя, и добавила: – А где папа?
– Ушёл в магазин за пирожными. Сейчас придёт, – ответила мама.
– Пирожные? – возмутилась Алиса. – У него же лишний вес!
– Ну… он захотел тебя побаловать.
– Себя он захотел побаловать. – Алиса усмехнулась.
На кухне что-то зашипело, и мама поспешила туда.
Снимая кроссовки и переобуваясь в тапочки, Алиса почувствовала, как история с голубем понемногу отпускает её. Она подивилась ракурсу – ведь до самого последнего момента казалось, что птица жива и просто лежит. Пока не стало видно, что у неё нет головы… Алиса мысленно покрутила голубя, представляя, как эффектнее можно было бы его сфотографировать. Наверное, лучше сделать серию снимков с наезжающей камерой, чтобы отрубленная шея хорошо была видна на предпоследнем снимке, и на последнем чтобы была только оголённая шея – крупным планом. А на первом – белое пятно в пожухлой траве на переднем плане и размытые, но угадываемые мужики – на заднем.
На смену растерянности и страху пришла злость – как так? Убили птицу и выбросили. Даже если получилось, что голубь случайно сунул клюв куда не надо и остался без головы, выбрасывать-то зачем? Можно ж было, если не похоронить, то хотя бы донести до мусорного контейнера – он в пяти метрах от гаража, где стояли мужики.
– Ты что такая хмурая? – спросила мама, когда Алиса зашла на кухню. – С Геной поссорились?
– В смысле? – удивилась Алиса. Но потом поняла, что мама имеет в виду и ответила: – Чего мне с ним ссориться? Чтобы ссориться, нужны отношения, а у нас их нет.
– Как нет? – мама подняла крышку кастрюли и принялась очень внимательно рассматривать содержимое. – Разве он ещё не сделал тебе предложение?
– Какое?
– Такое!..
– Нет, конечно!
– А мы все ждём… Он готовится… Кольцо купил… красивое!
– Кто готовится? – не сразу поняла Алиса – перед её глазами всё ещё белел голубь – и не то чтобы расстроилась, но досадливо поморщилась.
– Ой, похоже, я случайно тайну выдала… – По голосу мамы было понятно, что тайну Гены она выдала совсем не случайно.