Красноглазые

«…клянусь, не щадя жизни, защищать

Конституцию и законы Республики…»

–– из текста присяги АГБ

Перед серым зданием с помпезными колоннами и вывешенным над входом бело-зеленым флагом c четырехконечной золотой звездой посередине стоял молодой человек и рассеяно глядел на позолоченную надпись над колоннадой, гласившую: «ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ АГЕНСТВА ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СОЮЗА ДЕМОКРАТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК». Стоял он так столь долго, так что стоявший у входа охранник счел нужным подойти и спросить, с какой целью он таращится на охраняемый объект. Молодой человек, выйдя из оцепенения, показал зеленую обложку удостоверения и быстро зашагал к входу.

Немного спустя он же вошел в просторный кабинет на восьмом этаже и, замерев перед сидевшим за широким столом лысым мужчиной белом пиджаке, с легким заиканием, придававшем странное звучание его голосу, осведомился:

– Вы хотели меня видеть, г-гражданин Мюнцер? Я с-старший агент Квазимор.

Сидевший, которого назвали Мюнцером, поспешил натянуть на лицо некое подобие улыбки и жестом предложил вошедшему сесть.

– Мне очень жаль ваших товарищей, погибших в Луисаре, Квазимор. – начал Мюнцер, сменив улыбку на соответствовавшую его речи скорбную мину. – Они были достойными людьми и способными оперативниками. Директор уже распорядился представить их к награде…посмертно.

– Им уже не нужны побрякушки на китель, гражданин генерал-инспектор. Было бы лучше, если бы мы поймали убийц. – ответил Квазимор.

– Боюсь, это невозможно. Вы сами доложили, что они пересекли границу с Наппоном. Там их не достать.

– Я мог бы отправиться… – попробовал предложить Квазимор, но Мюнцер властным жестом остановил его.

– Нет, нет, для вас у меня есть дела здесь. В ваш отдел уже подобрали новых людей и руководителя. – не допускающим возражений тоном проговорил он. – Спецгруппа ведь не понесла потерь?

Квазимор ответил утвердительно.

– Ну вот и прекрасно! А вам я даю пять дней отпуска, пока не будет сформирован новый состав отдела. Всё, вы свободны. – бодро закончил Мюнцер и начал перекладывать бумаги на столе. Квазимор поднялся и вышел не попрощавшись.

***

Всякому государству нужны спецслужбы, и Союз Демократических Республик, для краткости именуемый СДР, исключением не был. Однако, характер деятельности этих структур и степень их контроля над жизнью общества сильно отличается от страны к стране. В СДР, как и положено в государстве демократическом, Агентство госбезопасности не лезло в политическую жизнь, а занималось отловом террористов, шпионов и радикалов, а заодно боролось с организованной преступностью и коррупцией. И хотя могущество этой спецслужбы было ограничено законами и надзором со стороны парламента СДР, АГБ считалось весьма грозной организацией.

Одним из тридцати тысяч её сотрудников и был старший агент Квазимор, но его постоянным местом работы было не величественное здание штаб-квартиры АГБ на окраине Эзрамаса, столицы СДР. После своего разговора с Мюнцером он, пройдя несколько кварталов, подошёл к прячущемуся за глухим забором особнячку из темного кирпича и требовательно постучал в калитку. Открыл ему одетый в черное детина с квадратным подбородком и немедленно впустил его, тотчас заперев калитку за ним.

Квазимор легко взбежал на крыльцо, распахнул входную дверь и, быстро пройдя через небольшой коридор, вошел в просторную комнату с длинным столом по центру, напоминавшую скорее офис, чем жилое помещение. В комнате было много людей, тоже одетых в черное, и лишь женщина в сером платье и сгорбленный мужчина в клетчатом костюме выбивались из общего мрака.

– Эльдар! Эльдар! – раздалось сразу несколько возгласов.

Пожалуй, следует описать внешность Квазимора. На вид ему было никак не больше тридцати; узкий в плечах, худой и сутуловатый, с высоким, покрытым не по годам глубокими морщинами лбом и аккуратно расчесанными светлыми волосами – словом, внешность его была самой обыденной, если не сказать невзрачной. Лицо его, весьма бледное, казалось ещё бледней из-за надетого на нём строгого черного костюма с черной же рубашкой. Выделялись лишь его холодные голубые глаза, которые внимательно смотрели на мир из-за стекол круглых очков в золотой оправе. В глазах этих читалось лишь абсолютное, почти безжизненное спокойствие, заставлявшее всякого смотрящего в них невольно содрогнуться.

Навстречу Эльдару поднялся один из одетых в черное и спросил:

– Ну, что сказал Мюнцер?

Эльдар обвел присутствующих взглядом и медленно ответил, обращаясь к задавшему вопрос:

– Отдел не будет расформирован, Альферес. К нам пришлют нового начальника и новых людей.

– Ну и чудесно! – проскрипел вдруг клетчатый господин. – Я, в этом случае, подаю в отставку. Я служил в этом отделе с момента его основания, и я устал. Я не желаю больше… хоронить своих друзей!

– Йокер, как ты можешь уйти сейчас?! – воскликнула женщина в сером платье.

– Ну и отлично. Желаю тебе всего наилучшего, Йокер. – спокойно сказал Эльдар, и, повернувшись на каблуках, покинул комнату.

Поднявшись по небольшой лесенке на второй этаж, он пересек пустой квадратный холл и, распахнув темную дверь с табличкой «Начальник отдела», вошел в маленький кабинет, обставленный по стенам шкафами, с узким письменным столом, креслами и бело-зеленым флагом СДР в углу. Тяжело опустившись в кресло, Эльдар взглянул на стоявшую на столе печатную машинку, в которой торчал недописанный лист, аккуратно сложенные папки, черный матовый телефон – и, прикрыв глаза, словно впал в забытьё.

***

Лето 113 года по Единому календарю выдалось неспокойным для Союза Демократических Республик – союза трех стран – Эзракии, Септентьера и Джиллирии. Хотя Септентьер и больше Эзракии по площади, но политический перевес был явно на стороне эзраков; столица Союза, Эзрамас, находилась в Эзракии. Джиллирийцы же и вовсе пребывали на третьих ролях в этом причудливом государственном образовании. В самом Септентьере, который был населен народом лоудитов, были два восточных региона – Луисаршир и Мараншир 1 – где большинство населения составляли маранцы, чьё положение было ещё хуже, чем у Джиллирии. Маранцы попали в состав Союза не добровольно, а потому гористый Мараншир был вечной угрозой спокойствию Союза.

И вот этим летом Мараншир попробовал отделиться. Совпало это с ещё одним событием – в Наппоне, восточном соседе СДР, началась гражданская война. Маранцы получали помощь от антиправительственных сил в Наппоне, и союзное правительство сначала бросило армию в мятежный Мараншир, а затем отправило войска на помощь наппонским властям. Мятеж маранцев был подавлен, но слабо тлеющая партизанская война в Мараншире продолжилась. На фоне всех этих событий маленький Луисаршир, находившийся к северу от Мараншира на границе с Наппоном, тоже решил добиваться независимости.