Чтение онлайн

Столь незаслуженная обида вывела Ричарда да Бельмона из равновесия. Он пожелал немедленно объяснить сеньорине де Визелла, что может сделать с ней, что хочет, даже если по её мнению он не пригоден стать хотя бы свинопасом у дона Эмилио.

Но кончилось это скорее бесславно: за один вынужденный поцелуй Ричард заплатил тремя глубокими царапинами на щеке и вылетел из каюты, кипя от ярости на сеньориту — и на себя самого.

Мадонна из Альтер до Чао оказалась достойна оказанного ей доверия: с небольшой помощью Пьера Каротта она склонила Мартена — сказочного рыцаря из рассказов Хуаны — прибыть в Кенсингтон и вступиться за оскорбленную невинность.

Он действительно был красавцем-мужчиной, куда моложе Рамиреса и даже шевалье де Бельмона, причем отличался необычной красотой. Густые, темные, слегка вьющиеся волосы падали ему на шею, правильные дуги бровей расходились на высоком лбу, как крылья сокола, а на хмуром, бронзово — загорелом лице сверкала пара голубых глаз, как два больших василька среди зрелой пшеницы. Когда пронзительный взгляд этих проницательных глаз остановился на Марии, сердце её забилось быстрее, а щеки и шею залил теплый румянец.

Она не понимала ни слова из бурного объяснения между Яном и Ричардом по-английски, но инстинкт подсказывал, что речь идет о ней. Так что обращение Бельмона к ней по-французски не слишком её поразило. Зато от поединка, которого она была свидетелем и арбитром, у неё перехватило дыхание. Мария взмолилась своей покровительнице о победе Мартена, а когда Бельмон едва не упал, была почти уверена, что дело кончится его смертью. Но у Мадонны из Альтер до Чао были свои капризы и на этот раз она её не послушалась. Правда, в этом была отчасти и вина голубоглазого рыцаря, который оказался настолько неумен, что пощадил своего противника. И тут же был наказан за это — наверняка также по воле Мадонны, которая, быть может, разгневалась за него за пренебрежение вымоленным шансом.

Такой оборот дела перепугал сеньориту; могло показаться, что шевалье де Бельмон убьет Мартена, и тогда…Нет! Этого нельзя допустить! Она ведь была единственным арбитром этой схватки. И воспользовалась своей ролью, чтобы помешать дальнейшему кровопролитию, после чего помчалась перевязать рану благородного рыцаря.

Заговорила она с ним по-французски, ошибочно полагая, что он не владеет испанским. Мартен ответил ей довольно складно, с усмешкой на крупных, веселых губах, притененных небольшими усами. Он немного поднабрался французского, но произносил французские фразы с вынужденной тщательностью, словно опасаясь каждую минуту споткнуться. Потому он поскорее оставил эти попытки и перешел на испанский, что сеньорита приняла с заметным удовольствием.

Их глаза несколько раз встречались, и Ян каждый раз испытывал непривычное возбуждение. Мария Франческа так походила на мать, и одновременно ещё больше, чем сеньора де Визелла, напоминала ему первую возлюбленную, Эльзу Ленген. Может быть причиной этого были её буйные золотисто-рыжие волосы, которые она закрепляла узлом высоко на голове на греческий манер. Зато глаза у неё были карие, живые, легко менявшие выражение, способные глядеть гордо и отталкивающе, но умевшие и соблазнительно и ласково. Ровные прямые зубы, белые как молоко, и сияющие, как, жемчуг, показывались при каждой усмешке пухлых губ цвета дозревающей малины. Двигалась она с естественной грацией и свободой, а её гибкая фигура с длинными ногами, стройными бедрами и четко обрисованной грудью наводила на мысль о Диане, богине охоты и ночных чар.

Перевязав предплечье Мартена, она собралась наконец взглянуть и на Ричарда, который окинул её испытующим взором, иронически скривив губы.

— Закончила, Мария? — спросил он и, не дожидаясь ответа, обратился к Мартену по-английски:

— Полагаю, мы могли бы теперь побеседовать по-приятельски за бокалом вина, как когда-то.

— С удовольствием, — кивнул Ян. — Я затем сюда и пришел.

Мария Франческа догадалась о значении этих слов, но не знала, что и думать о так скоро достигнутом согласии недавних противников.

Уж не совершила ли она ошибки, прервав их поединок? Чувствуя, что нельзя спускать глаз с Мартена, она опасалась, что если сейчас не сумеет добиться его внимания, может потерять исключительный шанс. Нет, нельзя позволить, чтобы они договорились без нее.

— Я бы тоже не отказалась выпить вина, — вслух заметила она.

— Это в самом деле очень мило с вашей стороны, сеньорита, — поклонился де Бельмон. — Полагаю, и Ян будет в восторге.

Мартен это мнение подтвердил. Ему показалось, что он перехватил многозначительный взгляд Марии, которая их опередила и теперь поднималась по ступеням террасы.

Они шли за ней плечом к плечу, не глядя друг на друга и сохраняя молчание. У дверей в столовую Бельмон пропустил Мартена вперед, после чего хлопнул в ладоши, а когда явился слуга-негр, велел подать вина и какую-нибудь холодную закуску.

Мария Франческа пригубила вино и с деланным аппетитом обглодала куриное крылышко, но вскоре отодвинула тарелку. Не могла она есть; её поочередно охватывали опасения, гнев и стыд. Теперь она уже жалела, что напросилась сюда. Мартен с Бельмоном беседовали по-английски дружелюбно и спокойно, словно разговор касался маловажных дел, словно о ней самой и речи не было. Или она в самом деле значила для них так мало?

Тут она подумала о нареченном. Тот никогда не разговаривал с ней иначе, как льстя и рассыпаясь в комплиментах, словно полагал, что другого она не заслуживает. Она его почти не знала; ничего о нем толком не ведала. Почему он до сих пор не явился, чтобы освободить ее?

Наморщив брови, она вдруг встретила проницательный взгляд Мартена и опустила ресницы, несколько смутившись от вновь нахлынувшей волны симпатии к этому неустрашимому корсару — симпатии, столь отличной от всех чувств, которые она до тех пор испытывала. Но одновременно она осознала свое поразительное одиночество — словно Мартен с Бельмоном находились где-то очень далеко, так же далеко, как Бласко де Рамирес. Ей стало казаться, что между ними тремя существует какой-то тайный сговор, который исключает возможность найти общий язык с любым в отдельности. И впервые в жизни её покинули задор и отвага. Теперь она испытывала страх, страх сильнее всех предыдущих опасений и даже тех ужасов, которые она порою испытывала в мучительных снах, ставших отражением недавних переживаний.

Живое порывистое движение Бельмона вырвало её из задумчивости. Ричард встал, а скорее сорвался с места, чтобы принести колоду карт с секретера, стоявшего в углу комнаты.

— Мы сыграем на высокую ставку, Мария — сообщил он ей, бросая карты на стол. — Тебя это должно заинтересовать и развлечь больше, нежели поединок на шпагах. Правда, капитан Мартен не торгуясь предложил мне сумму, равную выкупу, который должна внести за тебя ваша семья, но я не беру денег от друзей. Пусть судьба решит наш спор, раз твой novio тоже не слишком спешит.