Чтение онлайн

Исидор Игоревич среагировал резко и раздраженно. Он широким шагом подошел к одному из учеников, поднял его локоть и молча потащил к доске.

— Фамилия? — спросил он требовательно нашего Толика Голубева.

— Голубев, — пробубнил тот, явно не ожидавший такой реакции педагога.

— Сегодня, Голубев, ты будешь стоять возле доски, и любой из класса имеет право задать тебе вопрос по геометрии. Не ответишь — два.

Голубев побледнел. Отвечать на вопросы по геометрии не входило в список его талантов.

— Меня з-зовут, — повернувшись к классу произнес преподаватель, — Исидор Игоревич Капитонов. Я ближайшие две четверти буду преподавать у вас геометрию, вместо вашей учительницы Глафиры Игнатьевны. Вопросы?

Капитонов, держа руки за спиной, покачиваясь на носках туфель, обвел класс пристальным взглядом, и удовлетворенно кивнул.

Он подошел к столу, расстегнул сумку, начал доставать вещи. В классе все сидели притихшие, и пугливо переглядывались. Норов нового учителя произвел впечатление даже на самых смелых.

Мы с Леркой тоже ошарашенно переглянулись. У Логиновой было такое же слегка перекошенное лицо, как у меня. Потому что Исидор Игоревич Капитонов был точной копией вязанной куклы, которую мы нашли возле приюта. Куклы, которая как-то связана с убийствами девочек.

— Открываем тетради, пишем дату, — строгим холодным тоном произнес Капитонов. — Живо!

Все послушно раскрыли тетрадки.

Написав дату, я украдкой, опасливо взглянула на преподавателя. Глядя на его лицо, я пыталась представить его на месте убийцы. Пыталась понять, может ли он быть тем страшным беспощадным чудовищем-детоубийцей?

Тут Капитонов внезапно поднял взгляд, и посмотрел прямо мне в глаза. Замешкавшись, я опустила взгляд в тетрадь.

СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ

Пятница, 15 января

Музыка была кошмарной. Да группа мальчишек с саксофоном, контрабасом и банджо очень старались, и вроде бы даже у них местами неплохо получалось. Но на вкус Стаса, джаз у них получался откровенно ущербный и отвратительный. Поэтому, Корнилов не утруждал себя вниманием их творчеству, предпочитая втихаря играть на телефоне в покер. Рита периодически толкала его локтем, и с возмущением выразительно поглядывала на него своими красивыми изумрудными глазами. А Стас искренне не понимал, зачем ему изображать восторг и радость, от столь ужасного выступления чужих детей. Лично он пришел на школьный концерт исключительно ради Алины и её выступления со скрипкой. На остальных ему было начхать.

Когда, на радость Стаса, мальчишки на сцене актового зала наконец-то перестали парадировать джаз, в зале на пару секунд воцарилась неловкая тишина. Только кое-где раздались жидкие хлопки. Но, тут в первом ряду поднялась одна из завучей, и усиленно, показательно зааплодировала. Нехотя ей начал вторить весь зал.

Рита, хлопая ладонями, снова ткнула Стаса локтем. Корнилов вздохнул и не хотя лениво похлопал.

На сцену вышел какой-то парень в фиолетовом фраке с блестками. — А сейчас, дамы и господа, разрешите представить вашему вниманию Алину Корнилову! Блестящую скрипачку и гордость триста сорок восьмой школы!

— Ты слышал? Слышал?! — радостно зашептала Рита. — «Гордость школы»! Корнилов! Твоя дочь гордость школы!

— Слышал, — не громко ответил Стас.

Он был рад похвале дочери, но мальчишек, которые только что отыграли уродливую пародию на джаз великого Луи Армстронга, тоже называли «юными гениями джаза, и начинающими звёздами».

На сцену вышла Алина. Стас со своего места видел, что дочь волнуется. Тут он сам начал аплодировать. Его немедленно поддержала Рита, а затем все вокруг сидящие. Звук аплодисментов стремительно расползся по зрительским трибунам.

Алина встала перед стойкой с микрофоном, по удобнее взяла скрипку.

Рита взволновано сомкнула ладони, поднесла к губам, и лихорадочно зашептала:

— Только не волнуйся, только не волнуйся…

— Иоганн Бах, Страсти по Матвею, — чуть дрожащим голосом объявила Алина.

Тишина. Все притихли. И вот понеслись первые переливчатые ноты знаменитой композиции. Корнилов, неожиданно для себя, вдруг понял, что восхищенно улыбается. А по телу, от плеч до пяток растекается приятное вибрирующее блаженство. Блаженство счастья и теплеющей на сердце гордости. Его Алина, его олененок, его маленькая принцесса с первых секунд своей игры заворожила весь зал.

И это было отнюдь не преувеличение. Стас видел, как замерли на своих сидениях зрители, как взоры всех вокруг сидящих людей прочно впились в одинокую фигурку Алины, под светом сценических софитов.

Однако, долго наслаждаться выступлением дочери Стасу не пришлось. В кармане Корнилова настойчиво завибрировал телефон. Стараясь не отводить восхищенного взгляда от Алины, Стас достал телефон, и украдкой взглянул на звонившего. Звонил капитан Домбровский. Стас не стал отвечать, спрятал телефон обратно в карман.

А со сцены лилась и завивалась возносящаяся ввысь зачаровывающая мелодия скрипки. Стас снова позволил себе размякнуть и с улыбкой млеть от наслаждения и радости за свою дочь.

Но телефон в кармане зазвонил снова. Корнилов снова, раздраженно, достал мобильник, бросил взгляд на дисплей, на этот раз звонил Ящер. А когда Стас дал отбой, мобильник почти сразу же завибрировал от третьего звонка. И теперь на дисплее светилось жирное и четкое название абонента, которого Стас игнорировать не мог — «Аспирин».

Стас, недовольно скривил губы, и решил просто не брать. Пусть звонит. Всё равно телефон на беззвучном. Корнилов поднял взгляд на сцену. Алина перешла к заключительной части. Кульминационная мелодия скрипки звучала сильнее, ярче, выразительнее, и увлекала всех до единого слушателей за собой.

Мобильник вздрогнул в очередной раз. Корнилов опустил взгляд. На широком дисплее красовалось сообщение Домбровского в мессенджере. Стас коротко, негодующе вздохнул, и открыл сообщение.

«Стас, у нас четыре трупа. Все обезглавлены, а конечности изуродованы. Знаю, что у твоей Алины сегодня концерт, но эти четыре человека, похоже были адвокатами, которые согласились на пересмотр дела Сильвестра Гольшанского».