Чтение онлайн

Работу в Калымской волости вчера закончил. Избран исполком и делегаты на уездный съезд Советов.

Интересно работать с татарами. На собраниях никто не молчит. Не заметишь угрюмого или равнодушного. Говорят чинно, долго, с жестикуляцией.

Горе в одном: татарского языка не знаю. Крестьяне меня тоже точно понять не могут. Долго ходим вокруг да около.

На выборах татары выступают дружно и согласованно: избирают бедняков и середняков.

Некоторые жалуются на русских соседей, рассказывают о спорах и ссорах. Разбирался в этих неурядицах. Причины, конечно, не национальные, а хозяйственные. Написал подробную статью в губернскую газету. Очень важно, по-моему, с самого начала Советской власти устранить всякие трения. Люди всех наций должны стать, как родные братья.

Вчера утром попросил у здешнего охотника берданку и несколько патронов, пошел на охоту. Берданка хуже моей, вся на проволочках, на веревочках. После нескольких промахов все-таки пару уток добыл. Старался подобраться к лебедям. Полз не меньше сотни саженей. Подполз, хотел уже вскинуть ружье и вижу: это вовсе не лебеди, а… белая пена, которую ветер подогнал к берегу.

Завтра — в Тюмень.

Утро. Через полчаса едем в Тюмень. Дневник опять пойдет в сумку.

В политотделе дивизии меня ждали три письма из дома от семьи и четвертое — из Тугулыма.

Отец завален работой. Настроение у зырянских крестьян неважное. Те, что побогаче, не хотят выполнять требования Советской власти.

Из Тугулыма получил письмо от Лизы. Она пишет о серьезных жизненных вопросах. Письмо хорошее, душевное. И рад ему, и боюсь…

Пишу урывками. Сильно болит глаз, трудно смотреть.

Оставалось еще верст 80 до Тюмени, когда в глаз попала соринка. Боль была невозможная. Но нигде не оказалось ни доктора, ни фельдшера. Выручила пожилая крестьянка. Языком вылизала соринку из глаза. Она уже давно пользует пострадавших, как я, этим способом. Крестьяне окрестных селений хорошо ее знают.

— Снова деревня. Сеем семена нового среди крестьянства. Нелегкая работа, упорная борьба. Много сил нужно положить, чтобы ветер не унес брошенных нами зерен, не развеял их.

Осложняется наша работа еще и тем, что уездные органы неопытны, допускают ошибки, не всегда действуют согласованно. А слухи, вражеские слухи ползут, как туман вечером. Затемняют сознание крестьян, подрывают их веру в Советскую власть. Порой чувствуешь: слова твои проходят мимо тех, кому они предназначены. Хмуро и недоверчиво смотрят мужики. Кажется, махнешь рукой, плюнешь в сердцах: „Да будь ты все неладно!“ — и уйдешь.

Но уйти нельзя. Надо снова и снова бросать семена и ждать, чтобы они дали всходы. Только борьбой, упорством, настойчивостью можно одолеть недоверие, победить темные слухи. Десятки раз я убеждался: правда все равно рано или поздно восторжествует. Потому что это правда великой народной революции.

Какие бы трудности ни возникали, не стану отказываться от работы в деревне. Буду упорно вести ее до конца.

Так же рассуждает и Яша Горбунов. У нас с ним мысли почти всегда сходятся. Потому мы и сдружились. Как важно, что дело свое мы делаем в дружбе и согласии. Всегда можем начистую поговорить, открыть друг другу душу. Кроме как с Яшей, посоветоваться не с кем. Политотдел далеко, туда, каждый раз бегать не будешь.

Хорошо, что Яша оказался веселым, жизнерадостным товарищем. Никогда не унывает. Любит похохотать. Хохочет до тех пор, пока слезы на глазах не выступят, пока за живот не схватится. И невольно заражаешься его настроением сам.

Яша может спеть веселую песенку, смешно рассказать о каком-нибудь случае из жизни. Не дурак опрокинуть рюмочку — другую (но не больше!).

Напрасно только много курит. Я как бросил после боев курение, так ни-ни. Держу слово…

На фронте дела пошатнулись. Под Ишимом колчаковцы изловчились и прорвали наш фронт. Красным частям пришлось отступить.

На дорогах встречал красноармейцев, санитарные повозки и тылы 29-й и нашей 51-й дивизий. Пишу „нашей 51-й дивизии“, но ведь и 29-я тоже моя, кровная. В ней по сегодняшний день воюет полк „Красных орлов“, а также другие полки 1-й бригады — Камышловский и 4-й Уральский.

4-й Уральский тоже из наших краев. Его сформировали под Шадринском, когда там уже шли бои. Под тем самым Шадринском, на который наш камышловский отряд во главе с товарищем Кучмеем хотел было наступать в июле 1918 года из села Кривского, но попал в окружение и сильно пострадал.

От раненых всегда узнаешь какие-нибудь новости. Сейчас это плохие новости: там-то отошли, там отступили, много жертв, большие потери имущества.

Говорят, что убит товарищ Юдин, незабываемый комиссар нашего 1-го Крестьянского Коммунистического стрелкового полка „Красных орлов“. Последнее время он был комиссаром 2-й бригады 29-й дивизии. Недавно в селе Медведецком Юдина вместе с командиром бригады товарищем Захаровым неожиданно захватил конный отряд Пепеляева. Их подвергли пыткам, мучениям, а потом повесили.

Тяжелая потеря!

Сколько в моей жизни связано с Александром-Алексеевичем, товарищем Юдиным. Это он приучал меня к политической работе, помог выступить с первым докладом 7 ноября 1918 года в Лае. Глядя на Александра Алексеевича, учился я внимательно, по-братски, относиться к бойцам. Если бы не он и не товарищи Ослоповский, Тарских, Ковригин, я бы не поехал на военно-агитаторские курсы в Петроград.

Страшно подумать, какой ценой завоевывается наша победа. Пусть никогда люди не забывают об этом!

10 часов вечера. Только сейчас закончилось собрание. Выбирали районный Совет четырех деревень. Мне пришлось говорить около часа. Рассказывал о новой власти, отвечал на различные вопросы. Удалось убедить мужичков принять постановление об устройстве библиотеки-читальни. Не всегда получается легко с этим делом.

Один древний старичок меня спросил:

— А на нас из-за той читальни налогу дополнительного не наложат?

Я объяснил: расходы на читальню копеечные. Молодежь поддержала: „Не помрем, зато книги читать станем, уму-разуму наберемся“.