Красотка-еврейка
Шрифт:
— Дурочка! — шепнул Генрих.
— Значит, придется жить в Нераке, — продолжала Маргарита, — в старом, развалившемся замке, где дует изо всех дверей и крыша протекает?
— На те деньги, которые принц получит в виде твоего приданого от короля, — холодно возразила королева, — он будет в состоянии заново перестроить замок!
— Жить в Нераке, среди неотесанного мужичья, слушающего проповеди! — продолжала отчаиваться принцесса.
— Тебе построят там хорошенькую католическую церковь! — возразила королева.
— А главное, я уверена, что этот наваррский остолоп совершенно не понравится мне!
— Ну, не скажи, милая! Если он похож на своего отца, то он очень правится тебе! «Черт возьми! — подумал Генрих. — Не хуже же я Генриха Гиза?»
— Я получила письмо от королевы Наваррской, — продолжала Екатерина. — Она пишет, что через пягь-шесть недель приедет в Париж с сыном… — Ваше величество! — сказала Маргарита. — Я подчинюсь политической необходимости, раз мой брак с принцем Наварским кажется вам таковой. Ноя буду очень благодарна, если до той поры вы небудете говорить со мной ни о наварской королеве, ни о ее сыне, одевающемся, вероятно, в мужицкий камзол грубого сукна!
«Не беспокойся, милочка! — подумал Генрих. — Я разоденусь в шелка, а тогда… посмотрим!»
Дверь открылась, и вошел паж. Это был Рауль, который перед тем провел наших героев к Пибраку.
— Что тебе, крошка? — спросила его королева.
— Ваше величество, — сказал Рауль, — мессир Рене хочет видеть ваше величество.
Угрюмое лицо королевы сразу просветлело.
— Так он приехал? — радостно сказала она. — Веди его сюда, Рауль!
Паж приподнял портьеру, и вошел Флорентинец. Рене был в ужасном виде: запыленный, истерзанный, весь какой-то помятый.
— О Господи! — вскрикнула королева Екатерина. — Что с тобой, Рене? Откуда ты?
— Из тюрьмы, ваше величество!
— Из тюрьмы?
— Да, ваше величество, трудно поверить, что в сорока лье от Парижа два провинциальных дворянина и кабатчик осмеливаются напасть на человека, находящегося под вашим покровительством, осмеливаются свалить его на пол, обыскать, связать по рукам и ногам и бросить в погреб, где он чуть-чуть не умер от голода и жажды!
— Эти господа, вероятно, не знали твоего имени!
— Я назвал им себя, грозил вашим царственным гневом, но они ответили мне презрительным смехом и ударами.
— Ты можешь быть спокоен, Рене, — сказала королева, глаза которой вспыхнули пламенем злобы и ненависти. — Ты будешь отомщен, а эти господа повешены!
Принц не был трусом, но при этом обещании почувствовал, что волосы слегка шевелятся у него на голове.
Х
Пибрак не мог даже подумать, что дворянами, о которых говорил Рене, были его гости. Но разговор королевы с Рене все же произвел на него удручающее впечатление, и он поспешил увести принца обратно в комнату. Увидев их, Ноэ выразил желание полюбоваться в свою очередь на принцессу Маргариту. Пибрак объяснил ему, как надо пройти, и рекомендовал соблюдать величайшую осторожность, а Генрих, смеясь, крикнул вдогонку:
— Смотри повнимательнее, потому что ты увидишь там кое-кого, кто вызовет у тебя не очень-то приятные ощущения. Пибрак взглядом попросил принца объяснить эти непонятные ему слова. Тогда Генрих сказал:
— В то время как Ноэ будет любоваться принцессой, я расскажу вам приключение, случившееся с нами три дня тому назад между Блуа и Орлеаном. Дело в том, что этими провинциальными дворянами о которых рассказывал королеве Рене, были я и Ноэ!
Пибрак даже подскочил от ужаса и изумления.
— Как, ваше высочество? Это были вы?
— Мы самые!
— Господи, да ведь вы пропали теперь! Ведь лучше восстановить против себя электора палатинского, императора германского, английского и испанского королей — всех вместе, чем одного только Рене Флорентийца!
— Полно! — небрежно ответил принц. — Королева Екатерина не обладает достаточной полнотой власти, чтобы повесить наваррского принца. А кроме того, она все же призадумается, прежде чем решится отправить на тот свет будущего супруга ее дочери!
— Все это верно, — упавшим голосом возразил Пибрак, — но только ровно ничего не доказывает…
Их разговор был прерван появлением Ноэ, который сказал:
— Черт! Я видел принцессу Маргариту, но видел также весьма гнусную фигуру, и вы были совершенно правы, Анри, когда сказали, что эта фигура вызовет во мне не очень-то приятные ощущения!
— Что вы наделали, господа! — продолжал Пибрак. — Ведь, имея своим врагом Рене, надо быть готовым ко всему! Если Рене встретит вас, он прикажет вас арестовать, а тогда вам волей-неволей придется раскрыть свое инкогнито!
— Черт! Об этом-то я и не подумал! Так что же вы посоветуете мне, господин Пибрак?
— Я посоветую вам надеть плащ, отправиться поскорее в гостиницу, где вы остановились, приказать оседлать лошадей и мчаться вон из Парижа!
— Значит, вы советуете мне вернуться в Наварру?
— Да, ваше высочество!
Генрих молчал, задумчиво опустив голову. Вдруг он встал, подошел к окну, распахнул его и сказал, показывая рукой на небо:
— Господин Пибрак! Вы второй беарнец, который говорит мне сегодня, что для меня было бы лучше отказаться от тех планов, ради которых я приехал сюда. Но взгляните вот на эту звезду! Я верю, что это моя звезда!
— Она всегда появляется на юго-западе, со стороны Наварры, ваше высочество!
— Да, с Наварры взойдет она на горизонте и засияет над Парижем! — Пибрак и Ноэ удивленно взглянули на принца, не понимая, что хотел сказать он этой фразой. А принц продолжал: — В моей душе слышится таинственный голос, который твердит мне: «Ты должен жениться на Маргарите Валуа не потому, что она прекрасна, не потому, что ты полюбишь ее или будешь любим ею, а потому, что благодаря этому браку великие события осуществятся, несмотря на все препятствия!» Говоря это, Генрих гордо вскинул голову, и вся его фигура дышала таким царственным величием, что Пибрак и Ноэ были очарованы.