Чтение онлайн

Вульф внимательно следил за политикой, но при этом не забывал и о главной цели своей венской жизни – он посещал лекции профессора Фрейда, пытаясь постичь премудрости психоанализа, в котором видел один из интереснейших методов творчества, опирающийся на глубины человеческого бессознательного. Недавно, на одной из этих лекций, он познакомился с весьма любопытным человеком – подданным Британской империи сэром Льюисом Сильверстоуном. Этот потомственный, хотя и обедневший аристократ был одним из немногих лондонских психиатров, практикующих методы психоанализа. Назавтра у них была назначена встреча – англичанин пригласил Вульфа к себе на дружеский обед.

Закончив свои заметки, Сергей закрыл дневник и встал с кресла. Поздний вечер, когда вся Вена уже давно развлекается в театрах, танцевальных залах или кафе… Куда же податься ему?

Задумавшись, он прохаживался по комнате, случайно приблизился к двери и вдруг замер, услышав в коридоре чьи-то шаги, сопровождаемые легким шелестом женского платья. Судя по тому, что незнакомка сновала от одной двери к другой, словно что-то искала, это была явно не горничная. Заблудившаяся возлюбленная какого-нибудь богатого венского студента?

Вульф пожал плечами и уже хотел было отойти в глубь комнаты, как вдруг шорох стих, и через мгновение в дверь постучали. Стук был не слишком уверенным, словно незнакомка боялась ошибиться, и эта неуверенность таинственным образом передалась Вульфу. Он нерешительно приблизился к двери и, чувствуя какое-то странное, исходившее из неизведанных глубин души волнение, медленно повернул ручку.

Перед ним стояла молодая, не старше двадцати лет, элегантно одетая дама в темно-синем бархатном платье, отделанном вышивкой из серебряного бисера. Первое, что поразило Вульфа, – это ее огромные загадочные глаза. Шляпки не было, зато прическа отличалась поразительным изяществом – гладкая, на прямой пробор, с низко опущенными на щеки слегка волнистыми темными волосами и тяжелившим затылок узлом из кос.

Последнее время, под влиянием таких модернистских писателей, как Гамсун, Метерлинк или Стриндберг, которые наделяли женщин таинственностью, капризностью и склонностью к мистике, в моду вошел особый макияж, создававший впечатление огромных глаз, окруженных тенями, «интересной» бледности и общей томности выражения. Но глаза стоявшей перед ним женщины не нуждались в каких-то искусственных ухищрениях, поскольку их переполняла целая гамма противоречивых чувств, среди которых были озорство, надежда и робость.

Вульф мнил себя поэтом, а потому, как правило, относился к женщинам с излишней восторженностью. Но в данном случае при виде этой элегантной красавицы ему на ум подвернулось то словцо, которое было бы более уместно в устах кавалерийского офицера, – порода. Богатое воображение Вульфа мгновенно дорисовало картину – дама из высшего света попала в пикантную ситуацию, и теперь ей нужна его рыцарская помощь. Ее появление в столь поздний час в полутемном коридоре гостиницы обещало какую-то пленительную тайну, какое-то восхитительно-романтическое приключение, способное вдохновить на множество самых изысканных стансов.

– Добрый вечер, – неуверенно произнес Вульф, так и не дождавшись, пока дама заговорит первой. Сначала он хотел было добавить: «Вы, видимо, ошиблись», но, испугавшись спугнуть приключение, вовремя прикусил язык.

– Здравствуйте. – Это низкое сочное контральто как нельзя лучше соответствовало ярко очерченной красоте незнакомки, похожей на одну из небесных гурий, воспеваемых восточными поэтами. – Простите за беспокойство… Мы незнакомы, но однажды я видела вас в холле гостиницы… Мне неловко вас утруждать, но… – Дама говорила по-немецки с легким акцентом.

– Что вам угодно? – Вульф еще не договорил эту фразу до конца, как уже сообразил, насколько нелепо и сухо она прозвучала.

Смущенная дама тоже это почувствовала, поскольку вдруг резко качнула головой.

– Нет, ничего, простите…

Она сделала несколько шагов по коридору, но Вульф догнал ее и остановил.

– Вы хотели о чем-то меня попросить? Так говорите же, я целиком к вашим услугам!

И тут ее взгляд вдруг блеснул озорством, а неожиданный вопрос поставил Вульфа в тупик:

– Вы не боитесь авантюр?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, вы согласны сделать то, о чем я вас попрошу, и при этом ничему не удивляться и ни о чем не расспрашивать?

– Согласен. – Иного ответа и быть не могло, поскольку интрига уже завязалась и теперь, кроме красоты незнакомки, Вульфом двигало врожденное стремление доводить любое дело до конца.

– В таком случае идемте.

Это было сказано таким решительным тоном, что Вульф, забыв запереть дверь своего номера или хотя бы надеть пиджак, послушно последовал за дамой. Они быстро прошли весь коридор, свернули за угол и вскоре, так никого и не встретив по пути, оказались в другом крыле здания.

Незнакомка остановилась перед дверью с номером 327 и оглянулась на Вульфа.

– Итак, вы не будете удивляться и считать меня сумасшедшей?

– Нет, – решительно пообещал он.

– И сделаете все, что я вам скажу?

– Разумеется.

– Входите. – И дама решительно распахнула дверь, пропуская Вульфа в комнату.

Обещание «ничему не удивляться» не помогло. Впрочем, неизвестно, кто оказался удивлен больше – находившийся в комнате человек или сам Вульф. Дело в том, что этот толстяк – низкорослый и лысый, с мохнатой грудью и кривыми ногами – был абсолютно голым и при этом стоял лицом к распахнутой постели, прикованный к двум витым деревянным столбикам, поддерживавшим полог.

Услышав звук открываемой двери, он повернул голову, дернул обе руки, скованные цепями, и хрипло спросил о чем-то даму, которая вошла в комнату вслед за Вульфом. Она быстро ответила – Вульф не знал языка, но понял, что это был венгерский, – после чего схватила с постели длинный хлыст и протянула его изумленному русскому.

– Берите.

– Зачем? – поинтересовался Вульф, машинально взяв хлыст.

– Она сумасшедшая, сударь, не слушайте эту психопатку. – Голый толстяк перешел на немецкий, отчаянно дергая громыхавшими цепями и пытаясь освободиться.