Чтение онлайн

– Но неужели вы не поинтересовались, кто за ней стоит? – не выдержал Вондрачек. – Ведь именно этот человек и уложил ее в вашу постель!

– Я не успел это узнать! – возразил полковник. – В тот же вечер, когда она заговорила со мной о шпионаже, между нами произошел полный разрыв. Однако спустя несколько дней я неожиданно получил письмо, в котором она умоляла простить ее, заявляя, что это был глупый розыгрыш, который она затеяла на спор с одной подругой…

– Фрейлейн Лукач?

– Не знаю. – Полковник поморщился и загасил сигару. – Вы меня сбили.

– Она писала, что все это розыгрыш…

– Ах да. Кроме того, она заявляла, что ее жизни угрожает опасность, и просила меня приехать в Кальтенбрюндльберг, назначив точную дату и указав адрес гостиницы.

– Вы сохранили это письмо?

– Нет. Берта просила уничтожить его, и я не посмел отказать.

– Но неужели вы ничего не заподозрили?

Полковник криво усмехнулся.

– Видите ли, комиссар, когда любимая женщина пишет, что ее жизни угрожает опасность, порядочный человек не станет подозревать ее во лжи, а просто поедет и постарается помочь.

– Ну хорошо, вы приехали в Кальтенбрюндльберг, и что дальше?

– Она уже была мертва! Берту задушили ее же чулком.

– Увидев это, вы сняли чулок с ее шеи и взяли с собой?

– Да.

– Зачем, ведь это же улика, которую можно было обратить против вас?

– Вы думаете, что я в тот момент осознавал свои поступки?

Вондрачек кивнул, признавая справедливость этого ответа.

– Ну хорошо, а как насчет другой улики? Я имею в виду страницу, вырванную из вашей книги и подброшенную на место преступления.

– Насчет этого я ничего сказать не могу.

– Но ведь фрейлейн Тымковец была у вас дома и вполне могла вырвать эту страницу?

– Да, но зачем бы она стала это делать?

– Да, действительно, – пробормотал комиссар. – Все это выглядит весьма странно. Не могла же она предчувствовать собственное убийство и заранее позаботиться об улике, передав ее в третьи руки. Кстати, был ли вам знаком некий Ласло Фальва?

– Я не знаю этого господина.

– А кто приказал вам арестовать майора Шмидта?

– Я сделал это по собственному усмотрению. В отношении его у возглавляемой мной контрразведки имелись серьезные подозрения.

– А вам известно, что не далее как вчера майор Шмидт покончил с собой в одиночной камере?

– Нет, я этого не знал. – Полковник выговорил эту фразу с усилием, отводя глаза в сторону.

– Еще вопрос: известен ли вам некий англичанин – доктор Сильверстоун, проживающий по улице Грабен в одном доме с майором Шмидтом?

– Я видел этого человека только один раз – в салоне графини Хаммерсфильд.

Полковник был явно утомлен этим затянувшимся допросом, а комиссар Вондрачек выглядел разочарованным – практически ни один из ответов Фихтера не подсказал ему желанной разгадки в деле об убийстве Берты Тымковец. А ведь что и зачем может скрывать полковник Фихтер, если прекрасно знает о том, какая участь его ожидает?

Впрочем, времени на дальнейшие расспросы уже не оставалось – в коридоре послышались чеканные шаги, и через мгновение в номер ввалились военные.

– О Боже, неужели они не могли прислать никого другого? – простонал полковник Фихтер, увидев, что одним из вошедших офицеров был его племянник. – Зачем было подвергать меня еще и этому унижению?

Комиссар Вондрачек уже покинул номер, и теперь, кроме дяди и племянника, здесь находился только учтивый и элегантный капитан – представитель Генштаба, – который молча сидел в углу комнаты, не вмешиваясь в их разговор.

Несмотря на всю его предупредительность, Стефан тяготился присутствием капитана, понимая, что он находится здесь, дабы предупредить возможный сговор между ним и дядей. Впрочем, ситуация была настолько гнетущей, что даже это скрытое недоверие не могло ее усугубить.

Покинув казино час назад, он сразу же приехал в гостиницу Кломзера. В вестибюле и на всех этажах сновали полицейские агенты и армейские офицеры – складывалось впечатление, будто гостиница оккупирована. Лейтенанта немедленно проводили к полковнику Краусу, который ждал его в одном из номеров первого этажа. Худой, костистый и предельно надменный, полковник Краус не говорил, а излагал инструкции:

– Ваш дядя, полковник Фихтер, изобличен как агент иностранной державы. Улики неопровержимы, и он сам уже признался во всем. Но нам бы не хотелось доводить дело до военного трибунала. Скандал послужит дискредитации австрийской армии. Ваше дело – убедить полковника Фихтера поступить согласно принципам чести! Вам все ясно?

– Да, – подавленно кивнул лейтенант, мысленно проклиная своего денщика. Не стоило в этот вечер говорить Курту, куда он направляется…

В сопровождении молчаливого капитана Стефан поднялся в номер дяди и разминулся в дверях с комиссаром Вондрачеком. Первая же реакция полковника Фихтера на появление племянника повергла несчастного лейтенанта в глубокое уныние. Никогда прежде он не видел своего грозного родственника в таком страшном состоянии. При этом полковник еще пытался сдерживаться, но по его лицу было видно, каких сил ему это стоило.

– Прости, – пробормотал Стефан, – но я пришел сюда не по своей воле.

– Да, понимаю, – спохватился полковник. – Впрочем, это и к лучшему. Если бы я и хотел перед кем-нибудь оправдаться, то только перед тобой. Я виноват лишь в одном, Стефан, – в том, что позволил завлечь себя в ловушку.

– Я готов тебе поверить, – с расстановкой выдавил лейтенант, подумав про себя: «Это единственное, что я еще могу для тебя сделать». – Но как же смерть той девушки?

– Я ее не убивал. – Полковник начинал волноваться и багроветь. – Я не знаю, что произошло в гостинице Кальтенбрюндльберга, но почему-то все улики повернулись против меня!

«В том числе и чулок», – мрачно вспомнил Стефан.

– Я попал в какую-то адскую ловушку, – продолжал полковник, пытаясь поймать взглядом ускользающие глаза племянника. – Все было подстроено так, чтобы загнать меня в угол. Меня шантажировали, но поскольку это делалось или по почте, или по телефону, я даже не знал кто! Я подозревался в убийстве Берты, которую любил больше всего на свете, и если бы сумел устоять против шантажа, то оказался бы под судом и был опозорен… Впрочем, это все равно произойдет так или иначе, – угасшим голосом добавил полковник, а Стефан с ужасом вспомнил о своем поручении. – Поверь мне еще в одном. – Полковник был настолько утомлен, что говорил уже явно через силу. – Я не нанес никакого ущерба нашей армии. Да, я согласился сотрудничать, и даже получил за это деньги, но я передал им всего лишь одну устарелую диспозицию, которая, как я твердо знал, вскоре должна была быть заменена новой.