Чтение онлайн

Теперь болельщики обеих сторон затихли, да и тренеры тоже. Их просто нет. Остались только Тардиф и Иарробино, балансирующие на краю последнего страйка последнего аута последней игры двух команд. Сорок шесть футов между этими лицами. Только Иарробино смотрит не на лицо Тардифа. Он видит только его перчатку, и я будто слышу, как Сент-Пьер говорит Фреду: «Тебе надо только смотреть, как я подам — сбоку, в три четверти или сверху».

Иарробино ждет — он должен увидеть, как подаст Тардиф. Тот становится в позицию, и становится слышен далекий топоток теннисных туфель где-то на корте, но здесь — только тишина и резкие черные тени игроков на земле, как силуэты, вырезанные из черного картона, и Иарробино смотрит, как подаст Тардиф.

Тардиф подает сверху. И вдруг Иарробино весь в движении, колени и левое плечо идут чуть вниз, полосой мелькает в лучах солнца алюминий биты. Удар воловьей шкуры по алюминию — дзинь! — как ложкой по жестяной кружке, только сейчас этот звук другой. Совсем другой. Не «дзинь», а «хрусть», и мяч высоко в небе, уходит к левому полю — дальний отбив, уже явно уходящий высоко, широко и красиво в воздух летнего дня. Мяч потом найдут на стоянке под машиной футах в двухстах семидесяти пяти от плиты дома.

На лице двенадцатилетнего Майка Тардифа — оглушенное, громом пораженное неверие. Он заглядывает в перчатку, будто надеясь увидеть там мяч, надеясь, что выстрел Иарробино из трагического положения — два страйка при двух аутах — это просто приснившийся кошмар. Женщины за бэкстопом переглядываются в полном недоумении. И полная тишина перед тем мигом, когда орут уже все, когда игроки Бангор-Веста выбегают из дагаута к дому, поджидая бегущего Райана Иарробино, и наваливаются на него с объятиями толпой, когда он прибегает, и только двое сейчас знают, что это действительно случилось. Один из них — сам Райан. И когда он проходит первую, вскидывает руки к плечам в коротком, но выразительном жесте торжества. И когда Оуэн Кинг пересекает плиту в первом из трех ранов, заканчивающих для Хэмпдена этот сезон, понимает и Майк Тардиф. И в последний раз в Малой Лиге стоя на позиции питчера, он разражается рыданиями.

— Надо помнить, им только двенадцать, — говорит время от времени один из тренеров, и каждый раз слушатель понимает, что он — Мэнсфилд, Уотермен или Сент-Пьер — напоминает об этом себе самому.

— Когда вы на поле, мы вас будем любить и вы друг друга тоже, — не устает повторять ребятам Уотермен, и теперь, когда чуть не пробил двенадцатый час в игре с Хэмпденом, после победы 15:14, никто уже не смеется. Но он говорит дальше: — Но с этой минуты я буду вас гонять — и сильно. Во время игры вы от меня увидите только одну любовь, что бы ни случилось. Но дома, на тренировках, вы узнаете, как я умею орать. Кто будет партачить — сядет на скамейку. Расслабуха кончилась, парни — все на берег. Начинается работа.

Через несколько дней на тренировке Уотермен дает пушечный отбив направо. По дороге мяч чуть не отрывает нос Артуру Дорру. Артур проверял, застегнута ли у него ширинка, или шнурки на кедах рассматривал, или черт его знает, что еще там делал.

— Артур! — орет Нейл Уотермен, и Артур сильнее вздрагивает от его рыка, чем от близкого пролета мяча. — Быстро сюда! На скамейку! Ну!

— Да я… — начинает Артур.

— Быстро сюда! — рявкает Нейл. — Ты не играешь!

Артур хмуро трусит к скамейке, понурив голову, и на его место выходит Дж. Дж. Фиддлер. Еще через несколько дней Ник Траскос упускает шанс выбить, когда ему не удается сделать слабый отбив двух подач в пяти попытках или вроде этого. И сам направляется к скамейке с пылающими щеками.

Мачиас, победитель объединенного первенства графств Арустук и Вашингтон, следующий на очереди — два выигрыша в трех играх, и победитель станет чемпионом Третьего округа. Первая игра должна быть на поле Бангора за кокакольной фабрикой, вторая — на поле Боба Била в Мачиасе. Последняя игра, если в ней будет необходимость, будет играться на нейтральном поле где-нибудь между двумя городами.

Как и обещал Нейл Уотермен, как только сыграли национальный гимн и началась первая игра, тренерский состав становится весь — одно сплошное ободрение.

— Все путем, ничего страшного! — кричит Дейв Мэнсфилд, когда Артур Дорр плохо рассчитывает прием длинного удара, и мяч падает у него за спиной. — Делай аут, делай! Брюхом играй! Только давай делаем аут!

Вроде бы никто точно не знает, что значит «играть брюхом», но, раз так выигрываются игры, никто не возражает.

В третьей игре не возникает необходимости. Бангор-Вест сильно выполняет подачи рукой Мэтта Кинни в первой и выигрывает 17:5. Вторую игру оказывается несколько труднее выиграть, но только потому что погода не благоприятствует: при первой попытке разражается затопляющий летний ливень, и Бангор-Весту приходится еще раз ехать 168 миль туда и обратно в Мачиас, чтобы выиграть дивизион. Наконец игра происходит, двадцать девятого июля. Семья Майка Пелки утаскивает питчера номер два Бангор-Веста в Дисней-Уорлд в Орландо, и уже трех игроков не хватает в команде, но вступает Оуэн Кинг и подает пять иннингов, страйками выбивая восьмерых, пока не устает и не уступает в шестом иннинге место Майку Арнольду. Бангор-Вест выигрывает и становится чемпионом Малой Лиги по Третьему округу.

В такие минуты профессионалы уходят в раздевалки с кондиционером и поливают друг друга шампанским. А команда Бангор-Веста идет в «Хелен», лучший (если не единственный) ресторан в Мачиасе, и устраивает праздничный пир с хот-догами, гамбургерами, галлонами пепси-колы и горами картофельных чипсов. Глядя, как они хохочут, дразнятся и плюются друг в друга бумажными шариками через соломинку, невозможно не подумать, что очень скоро они откроют для себя намного более безвкусный стиль праздников.

Но пока что все о'кей — даже, можно сказать, класс. Они не ошеломлены своим достижением, но чертовски им довольны, чертовски радуются и они совсем здешние. Если этим летом их и коснулось волшебство, они еще этого не знают, и не нашлось такого жестокосердного человека, который сказал бы им, что это может быть. Сейчас они радуются жарено-картошечным простым радостям «Хелен», и этих простых радостей им вполне хватает. Они выиграли дивизион, а чемпионат штата, где будут команды получше из более населенных районов — так это еще только через неделю.

Райан Иарробино переоделся обратно в свою безрукавку. У Артура Дорра на щеке размазан кетчуп. А Оуэн Кинг, вселявший страх в сердца бэттеров Мачиаса, подавая сильный боковой при счете 0:2, булькает в стакан через соломинку. Ник Траскос, умеющий выглядеть самым несчастным на земле мальчиком, когда его что-то не устраивает, сегодня доволен, как слон. А почему бы и нет? Им сегодня двенадцать, и они — победители.

Но нельзя сказать, что они сами на себя не похожи. На полпути обратно из Мачиаса — когда игру отменили из-за дождя — Дж. Дж. Фиддлер начинает неспокойно ерзать на заднем сиденье.