Чтение онлайн

Папино лицо было закрыто американским флагом. Не честно. Я хочу увидеть его лицо, чтобы убедиться, что он действительно мертв. Но когда его останки прислали из Дувра, там была сопроводительная записка «Не рекомендовано смотреть». Тогда у меня возник единственный вопрос к капитану Уилсону, и мне ответили, что отец был ранен в голову, грудь и ноги.

Детская часть меня надеялась, что это не наш папа, что на самом деле произошла ошибка и что этот мужчина из другой семьи. Но я уже не Гас и знаю правду, - мы хоронили моего отца. Почетный караул взял из гроба флаг. Этот флаг был с отцом в Афганистане, в Дувре, где приготовили его, чтобы здесь, в Колорадо, мы могли похоронить его.

Раздались выстрелы, разрывая тишину, - почетный караул сделал три залпа, каждый раз убивая меня. Три залпа. Три пули в моем отце. Символично. Гас начал мучительно рыдать. Я потянулась к нему, когда караул сложил флаг.

Джош наклонился, взяв Гаса к себе на колени, начал качать его, как ребёнка. Я кивнула в знак благодарности и села рядом с Эйприл. Она схватила мою руку в мёртвую хватку своими холодными пальцами, - мы не взяли перчатки. Полковник встал на одно колено перед мамой, протянув сложенный флаг. Она подняла голову.

– От имени президента Соединённых Штатов и благодарного народа, – сказал он. Она взяла флаг, прижала его к груди и понюхала, словно могла почувствовать запах папы. Мама издала уродливый звук; её душа была расчленена.

Я сдерживала себя, пока не заиграло «Independence Day- Taps». День делается, зашло солнце (прим.: отрывок из " Independence Day- Taps"). Я часто слышала эту песню, когда мы проходили мимо военных баз. Было что-то знакомое, когда она играла, словно сама песня говорила, что все закончилось. Это самое худшее. Бог близко (прим.: отрывок из " Independence Day- Taps").

Бабушка успокаивала мою мать, она сделала все, что могла. Обняв маму, она похлопывала её по плечу; они обе потеряли любимых мужей. После погребения мама села в лимузин, но я не смогла сразу уйти. Не сейчас.

Почетный караул вручил Райли стопку сложенных флагов для меня, бабушки, Эйприл и Гаса. Нам нужен талисман. Война злобная сука, она взяла тех, кого мы любили, и передала нам флаги.

Однажды, после того, когда Гас родился, папу срочно вызвали. В середине ночи, я смотрела на папу, который паковал чемоданы, а мама качала плачущего Гаса. Даже в тринадцать я не была против этого. Он целовал меня в лоб так, как только отцы умеют целовать.

– Мне нужно, чтобы ты позаботилась о маме, пока меня не будет, - попросил он.
– Девочка моя, я хочу, чтобы ты осталась дома. Сделаешь это для меня? Позаботишься о маме, Эйприл и Гасе?

Конечно, я согласилась. Я бы сделал все, чтобы порадовать отца. Что угодно, и я осталась.

Как только опустили гроб в ледяную землю, я сделала шаг вперед.

– Стойте!

Рабочие замерли, оставив папу всего в нескольких дюймах от земли. Я кинулась вперед, руками облокотилась на металлическое ограждение и положила правую руку на гроб, подавив вопль.

– Я люблю тебя, – шепот вырвался из меня. – Я скучаю по тебе, и я не знаю, что буду делать без тебя, – заплакала я, вдохнув глубоко холодный воздух. – Но не беспокойся о бабушке, маме, Эйприл или Гасе. Я буду заботиться о них, я обещаю.

Райли обнял меня и поднял с земли. Я сделала небольшой поклон рабочим кладбища. Они начали отпускать гроб снова, все глубже и глубже.

– Обещаю.

– Эмбер, – Гас никогда не давал спать после 7:00 утра.

Сон был божественным. Все было хорошо, я не была в «нормальности».

– Ммммм... – пробормотала я и, убрав волосы с лица, попыталась сосредоточиться.

– Я хочу есть, – Гас положил голову рядом на подушку напротив моего лица; я сразу поняла, что он не почистил зубы.

– Ты всегда голоден. – Я потянула его к себе.
– Ты уже оделся?

– Школьный автобус приедет в семь - три - ноль.

Это разбудило меня окончательно. Я вылезла из кровати и собрала волосы в хвост.

– Пошли завтракать, приятель.

– А у нас нет. – Он обогнал меня и побежал на кухню.

– Нет чего?

Открытые шторы на кухне пропускали солнечный свет, но плитка на полу была холодная. Кофе. Кофе – это хорошо. Включив кофеварку, я начала проверять буфет. Кофеварка зашипела. Да, я тоже не хочу просыпаться. Гас прав. У нас нет хлопьев, овсянки и бубликов.

Мы съели все. Как это произошло? Я вытащила булку хлеба и проверила календарь - 5 января. «День первый - снова в школу» было написано мамой в пустом блокноте.

Я проглотила панику и, вместо того чтобы думать о дне вылета, я взяла яйца и молоко из холодильника. Куда девается еда? Она так быстро пропадает из дома; мне придется сходить в магазин.

Я попросила Гаса проверить Эйприл, и он поспешил наверх. Приготовив яичницу и гренки, я взяла пять баксов, чтобы отдать их Гасу. Родители на автобусной остановке осторожно поглядывали на меня. Ведь мы теперь дети без отца. Гас не был копией отца, он был просто Гас, и это - здорово.

Я поцеловала его в лоб, закрыв входную дверь за ним.

Эйприл развалилась перед телевизором в пижаме в гостиной.

– Что ты делаешь? – Спросила я. – Ты должна быть в школе.

– Глядите, какая правильная, – она не собиралась уходить.

– Это школьный день, – недоверчиво сказала я.

Она ждет пинка. Я знаю, что у нее займет всего 17 минут на дорогу до школы.

– Я не иду.

Я выхватила пульт из её рук и положила его на журнальный столик. Она захочет драться со мной, - ей будет тяжело.

– Определенно пойдешь.