Чтение онлайн

– Он не расплатился в достаточной мере – за то, что сделал.

– Мисс Люмис, после того как все закончится, я объясню, почему вы ошибаетесь. А пока не будем поднимать этот вопрос, хорошо? Вы блестяще справились с работой. Постарайтесь не испортить операцию на ее заключительной стадии.

– Что будет с ним дальше?

– Как всегда, мы передадим его программе по защите свидетелей. После того как с ним закончат, Хендерсон окажется где-нибудь в Биллингсе, штат Монтана, хозяином маленького кафе. – Заместитель директора равнодушно пожал плечами. – Меня это мало интересует. Вы получаете назначение на более высокую должность и переезжаете в Нью-Йорк, будете работать в региональном отделении. Мы приготовили вам новую работу. Там есть дипломат, служащий в ООН, которому требуется надежное руководство. Нам кажется, что вы готовы к этому.

– Спасибо. – Улыбка на лице Люмис была на этот раз совершенно естественной.

– Они проглотили приманку, – сказал Риттер Райану. – Проглотили вместе с крючком и поплавком. Надеюсь, вы справитесь со своей частью задания, приятель.

– В ней нет ничего опасного. – Джек развел руками. – Все пройдет вполне цивилизованно -

Если бы ты знал, что может случиться, подумал Риттер.

– Райан, вы все еще дилетант в полевых операциях. Не забывайте этого.

– Чтобы справиться со своим заданием, я и должен быть дилетантом, – напомнил ему Джек.

– Если боги хотят кого-то уничтожить, сначала они делают его самонадеянным, – заметил заместитель директора ЦРУ по оперативной работе.

– Изречение Софокла звучит не совсем так, – усмехнулся Джек.

– Мой вариант намного лучше, Я даже распорядился, чтобы эту фразу написали на стене, и все, кто проходит обучение на Ферме, читают ее-

Первоначальный замысел Райана был очень простым – слишком простым. Сотрудники Риттера в течение десяти часов усовершенствовали его, превратив в настоящую операцию. План был несложен, но при его исполнении могли возникнуть трудности. При исполнении всех планов неизбежно возникали трудности, однако Риттеру это не нравилось.

Барт Манкузо давно привык к мысли, что сон не является одной из функций, разрешенных шкиперам подводных лодок, но его особенно раздражало, когда стук в дверь раздавался через пятнадцать минут после того, как он ложился в койку.

– Войдите! – И умрите! – не прибавил он.

– Шифровка «молния» лично для капитана, – произнес лейтенант извиняющимся голосом.

– Надеюсь, в ней содержится что-то действительно серьезное! – рявкнул Манкузо, отбрасывая одеяло и спуская ноги с койки. Он вышел из каюты и направился на корму в одном нижнем белье – там на левом борту, за боевой рубкой, находился центр связи. Через десять минут он вышел оттуда и передал штурману листок бумаги.

– Мне нужно, чтобы через десять часов мы находились вот здесь.

– Будет исполнено, капитан.

– И пусть тот, кто придет будить меня в следующий раз, имеет в виду, что я разрешаю это лишь в случае неминуемой опасности, угрожающей Соединенным Штатам! – Он направился к себе в каюту, ступая по палубе босыми ногами.

– Я все передал, – сообщил Хендерсон, сидя в ресторане за ужином напротив Люмис.

– Что-нибудь еще? – спросила она. Сидим тут при свечах и слушаем музыку, недовольно подумала она.

– Просто хотел передать, что выполнил задание. Им не требовалась новая информация, всего лишь подтверждение сведений, которые они получили из других источников. По крайней мере мне так показалось. У меня есть для них еще одно донесение.

– Какое?

– Новый обзор системы противовоздушной обороны. Не представляю себе, почему им это потребовалось. До конца месяца они смогут прочесть его в журнале «Авиэйшн».

– Давайте не будем нарушать установившийся порядок, мистер Хендерсон.

На этот раз донесение прибыло по обычным каналам, как и подобает разведывательной информации. Его доставят лично председателю, потому что в нем содержались сведения о высокопоставленном представителе спецслужбы противника. В высших эшелонах КГБ знали, что Герасимов проявляет немалый интерес к слухам как в России, так и в странах Запада,

Когда он прибыл к себе в кабинет на следующее утро, донесение ждало его. Председателя КГБ раздражала восьмичасовая разница во времени между Москвой и Вашингтоном – это чертовски затрудняло работу! Если Московскому центру требовалось отдать приказ о немедленных действиях, он автоматически ставил под угрозу прикрытие своих оперативников в Америке, потому что их деятельность становилась необычной и могла вызвать подозрение. В результате распоряжения с пометкой «немедленное исполнение» редко посылались за океан. Председателя КГБ оскорбляло, что его могущество нарушалось чем-то прозаическим вроде разных меридианов.

"Деятельность объекта Р., – говорилось в донесении, – является в настоящее время предметом секретного расследования, не имеющего отношения к вопросам разведки. Подозревают, однако, что интерес к Р. является политически мотивированным, представляя собой скорее всего желание со стороны прогрессивных элементов конгресса подвергнуть критике ЦРУ из-за не известного нам провала в проведении какой-то операции, возможно, в Центральной Европе, однако у нас нет, повторяю, нет данных, подтверждающих это. Уголовное преследование Р. нанесет значительный ущерб руководству ЦРУ из-за того, что он занимает там высокий пост. По нашему мнению, надежность этой информации соответствует степени "А". В данный момент три независимых источника подтверждают предположения, высказанные мной в донесении 88(В)531-С/ЕОС. Подробности следуют дипломатической почтой. Считаем, необходимо принять соответствующие меры. Резидент. Вашингтон. Конец".

Герасимов положил донесение в ящик стола.

Ну что ж, пробормотал про себя председатель КГБ. Он взглянул на часы. Через два часа ему нужно быть на еженедельном заседании Политбюро, которое проводится утром каждого четверга. Как пройдет заседание? Одно он знал заранее: оно будет интересным. Герасимов планировал использовать новый вариант в своей игре – силовой гамбит.

На этот раз утреннее совещание с руководителями управлений длилось дольше обычного. Он знал, что членам Политбюро будет интересно услышать безвредные, но интересные новости из мира разведки. Его коллеги по Политбюро были людьми, для которых заговоры и конспирации воспринимались так же естественно, как дыхание. В двадцатом столетии не было в мире правительства, чьи руководители не выслушивали бы с удовольствием рассказы о тайных операциях. Герасимов делал кое-какие пометки, старательно выбирая лишь ту информацию, которую он мог обсуждать, не раскрывая сути наиболее важных дел. В назначенное время прибыл его автомобиль, председатель КГБ спустился к нему и в сопровождении «Волги», полной вооруженных телохранителей, поехал в Кремль.

Герасимов никогда не приезжал первым и никогда не оказывался последним. На этот раз он вошел в зал заседаний одновременно с министром обороны.

– Доброе утро, Дмитрий Тимофеевич, – поздоровался председатель КГБ без улыбки, но достаточно благожелательно.

– И вам желаю того же, Николай Борисович, – недоверчиво отозвался маршал Язов. Оба сели у длинного стола. У Язова были все основания для недоверия. Помимо того что арестованный Филитов висел над его головой как дамоклов меч, маршал был всего лишь кандидатом в члены Политбюро и не принимал участия в голосовании, тогда как Герасимов имел такое право. Это давало КГБ большее политическое влияние, чем имела армия, однако за последнее время в этом зале имели право голоса лишь те министры обороны, которые являлись в первую очередь партийными деятелями подобно Устинову. Язов был прежде всего кадровым военным. Он являлся убежденным членом партии, но, несмотря на все это, мундир маршала не был для него маскарадным костюмом, как для Устинова. Язов знал, что никогда не станет полноправным членом Политбюро.