Чтение онлайн

охожа, этот, но в таком виде я тебя не ожидала встретить,– обрадованно-изумлённо заговорила Вера, пытаясь дознаться до сути: – Что с тобой произошло? Где ты была, блукала все эти годы? Я совсем тебя, этот, потеряла. Мы же с тобой самые – самые задушевные были!..

Вот так встреча, вот так оказия! Почему ты гиблая вся? Где живёшь? Куда едешь?

Настя взяла подругу за руку и повела в вокзал. Следом неохотно пошел Анатолий.

– Это вот мой муж Толя, – представляла на ходу своего супруга Вера. – Ты Толю знаешь. Бутырина помнишь? Пришёл, значит, вот такой с фронта… Поженились и переехали в город. В

ойна пощипала его, этот, крепко, как видишь…

Настя молча тянула подругу по ступенькам к укромному месту. Удивленные глаза её таили тревогу. Она стеснялась своего вида. В

зале ожидания отдернула руку, пошла рядом, подвела подругу к железному Феликсу

, показала рукой за постамент, где виднелась подстилка из ветоши и картона.

– Ты тут ночуешь, значит?– тихо спросила подруга.

Кивнув головой, Настя молча прижалась к Вере.

– И зимовала тут?– спросила с обнажённым сочувствием и жалостью Вера, надеясь услышать отрицательный ответ, потому что считала себя виноватой в том, что не пришла раньше и не помогла подруге.

Настя поникла взглядом.

– А питалась как? Кто тебя кормил?

Прямой житейский вопрос поверг Настю в жалость и муку воспоминаний, она тихо вымолвила:

– Питалась… С горем пополам.

– Толя!– обратилась Вера к мужу. – Давай забирать её к себе. накормим, отмоем… Мы же с ней вместе, этот, вот с таких пупырышков. – И Вера показала кончик указательного пальца.
– В школе за одной партой сидели. Не могу я вот так оставить подругу!..

Анатолий медлил с согласием.

– А где же твой, этот, муж Николай Иванович?-спросила Вера.

– Ой, не спрашивай, – махнула рукой Настя,– ничего не знаю.

– Так забираем?– подступилась с вопросом к мужу Вера.

– Ты же знаешь, какое у нас сейчас положение. На носу защита диссертации. Каждая минута на учете…

– Так не пропадать же тут подруге! – с обидой высказала Вера. – Накормим, отогреем, а там, этот, видно будет. В Марьевку отправим. Там родители заждались. В

прошлом годе, летом, видела их, тоскуют, журятся и сохнут по тебе. Мальчонка у них появился. Говорили, что как будто бы это твой сын, значит. Полевой сторож конём его истоптал насмерть. Вот такая его судьба, значит. Не твой ли, случаем, сынишка был?

При упоминании о сыне Настя встрепенулась, замельтешила глазами, но ничего не сказала – понимай, как хочешь…

– Собирайся, Настя. И

з Анатолия лишнего слова не выбьешь. Угол есть, диван свободен – не помешаешь. Собирайся.

Вера всячески старалась присахарить мужу словцо, уговаривала.

Транзитные пассажиры с любопытством наблюдали за тем, как прилично одетая пара забирала побирушку.

Только безмолвно, нахмуренно стоял Анатолий, тревожно смотрел в окно, где пыхтели паровозы, сотрясая своей могучестью землю.

– Посмотри на неё,– тихо сказала Вера,– попридержи свой норов! Давай забирать Настю.– И, г

лядя на подругу, спросила: – Куда ты это тряпье собираешь? Оставь его. найдём, чего, этот, постелить и одеть…

– Нет, Вера, – встрепенулась бережливой мыслью Настя

.– У меня же больше ничего нет, не нажила…

– Найдём,– уверяла подруга и посмотрела на Анатолия, пытаясь примирить его гнев.

Настя согласилась, но, пробираясь сквозь вокзальную толчею, оглядывалась: жалко было оставлять нажитое…

По

дороге Вера старалась разговорить подругу, разузнать подробности ее прожиточного минимума. Настя медлила с ответом, осторожничала и только твердила:

– Ой, Вера, Вера! Р

асскажу, расскажу…

Город замер в ожидании срочных вестей. У встречных в тревожных взглядах

угадывались одни вопросы: что там? как там?.. Разговоры шли о будущем страны: как жить без Сталина? Кто теперь будет на его месте, не нападут ли на страну враги? Выискивались

самые невероятные слухи о причине смерти. Приезжай из Москвы сообщил ошеломляющую новость: отравление! Высокому чиновнику по спецсвязи якобы сообщили: всем быть наготове, можно ожидать самого худшего. А чего -

никто не знал.

Ветеран войны, весь в наградах, кричал истерическим голосом:

– Отравили, сволочи! Всех надо под расстрел! С

трану поставили на грань катастрофы.

У громкоговорителей собирались, как в годы войны, толпы народу, вслушиваясь в сообщения из Москвы. Свалившаяся беда уравняла и обездолила всех. Жилось хоть и скудно, в безвылазной нужде, но под надежной защитой «отца народов». Гитлеру так дали по мусалам, что вряд ли кто посмеет сунуться. А что теперь? Никто не знал. Все понимали, что нужно было это время пережить, перенести горе и всё выдержать. Потом наступят лучшие времена. Ведь есть же в стране головы, поведут по правильному пути.

Не для того кровь лили, страну поднимали из руин,

раны залечили, бомбу сделали… Только начали из нужды выбираться, а тут…

– Вон Клим Ворошилов пущай управляет

, – предлагал свою кандидатуру старичок с авоськой в руке, видать, участник гражданской.

– Клим по военной части, а тут нужен ум политический, – возражал ему державного ума

доброхот.

– Вы бросьте такие разговоры,– вмешался прилично одетый человек, к тому же в шляпе. – Власть делить… Партия знает, кого выбрать! Не вашего ума дело!…