Чтение онлайн

Савельев выдавил из себя мрачный смешок и потянулся к чашке кофе, дымившейся на краю стола.

– Иван Никифорович, отпустил бы ты меня обратно в Брюссель?

– Вот закончите с этим делом, выпишу вам командировку на Багамы, эдак недели на две. А теперь, друзья мои, вернемся к нашим баранам…

– Как бы нам самим не оказаться в роли жертвенного агнца, – заметил Савельев.

– Итак, что мы имеем, – продолжил Кобозев, не обращая внимания на ворчание Савельева. – Шесть неустановленных объектов, все оборудованы по высшему классу контрпротиводействия.

Он сделал отметку в блокноте и посмотрел на подчиненных.

– Мы с Кандауровым постараемся выяснить, что это за спецобъекты. Пока ограничьтесь наблюдением. И не вздумайте туда сунуться без моего приказа.

– Что нам, больше делать нечего? – буркнул Савельев, но его перебил коллега.

– Иван Никифорович, как обстоят дела с выяснением личности Фомина?

– Пришлось пока притормозить, – сказал Кобозев, но его многозначительный взгляд свидетельствовал об обратном. – Сверху давят со страшной силой. Маршал дергает нас каждые полчаса, то приказывает свернуть расследование, то, наоборот, требует, чтобы ему принесли голову Фомина. Поэтому мы работаем не так быстро, как хотелось бы. К настоящему времени удалось выяснить следующее. Фомин, он же Константин Заровский, числился в личной охране начальника Второго главка генерала Семенова, который два года назад скончался от сердечного приступа.

– Так он же в ПГУ работал? – озадаченно спросил Савельев.

– Эти сведения устарели, – хмыкнул Кобозев. – У этого сукина сына темная и крайне путаная биография. Нам удалось выяснить, что в восемьдесят втором он уже состоял в штате Второго главка. Надо сказать, что Семенов умер при весьма странных обстоятельствах. Не мне вам объяснять, что такое смерть от сердечного приступа.

Он многозначительно посмотрел на подчиненных.

– Подозрение пало на охрану, но телохранителей у Семенова было четверо. Как обычно, наши коллеги не стали заниматься длительными расследованиями, а решили проблему обнаружения виновного наиболее простым и эффективным способом.

– Замочили всех четверых? – догадался Савельев.

– С вами неинтересно, друзья, – улыбнулся Кобозев. – Четыре несчастных случая, вот как это было. Мы с Кандауровым несколько часов назад посетили могилу Заровского. Смотритель сообщил нам, что к могиле несколько раз приходил человек, внешне напоминающий майора Фомина.

– Но внешность-то у них разная, – с сомнением заметил Вельяминов.

– Он мог сделать себе пластическую операцию, – буркнул Савельев.

– И я такого же мнения, – кивнул Кобозев. – И вот еще что интересно. Этот Заровский был классным специалистом по «мокрухе». Мы пришли к выводу, что он участвовал в трех закордонных акциях, две провел во Франции и одну в Западной Германии.

Савельев удивленно присвистнул, а Вельяминов вполголоса выругался.

– Впечатляет? – скупо улыбнулся Кобозев. – А теперь давайте пораскинем мозгами и ответим на такой вопрос: как могло случиться, что ликвидатор Заровский попал в личную охрану Семенова?

Вельяминов пощелкал пальцами и возбужденно произнес:

– Постойте, постойте… Место Семенова занял Ремезов, так? А кто такой Ремезов, нам хорошо известно. Редкостный негодяй, еще похлестче самого Чернова будет. Не он ли использовал Заровского?

– Правильно мыслите, – одобрил Кобозев. – А теперь ответьте, кто на нас сейчас больше других наезжает?

– Второй главк, – мрачно заметил Савельев. – Обложили красными флажками со всех сторон, сволочи!

– Теперь давайте прикинем, – продолжил Кобозев. – Главную скрипку в оркестре играет Второй главк, это ясно. В итоге вырисовывается следующая цепочка: Чернов, Ремезов и Фомин…

– Не забудьте Лычева причислить, – перебил его Савельев. – А заодно и всю его компанию.

Кобозев неодобрительно посмотрел на него и покачал головой.

– Парни, я не хочу, чтобы у вас были неприятности. Так что держите язык за зубами, контролируйте каждое слово, каждый поступок. В этом деле существует определенная черта, за которую мы не имеем права переходить.

Он показал ладонью на столе.

– От сих и до сих. Верхняя планка – Чернов. Вы поняли меня?

– Ладно, шеф, не нужно нас держать за дошкольников, – ровным голосом сказал Вельяминов. – Мы все понимаем. Какие будут дальнейшие распоряжения?

– Займитесь связями Ремезова. Может, через него удастся выйти на Ермакова или Фомина.

– Для наружного наблюдения нужны люди, – хмыкнул Вельяминов. – Где нам их взять? Наши все при деле.

– Людей получите. Придется распечатать неприкосновенный запас.

Кобозев хитро улыбнулся.

– Дам двенадцать человек, на шести машинах. Лучшие спецы по наружке, берег их на самый крайний случай. Вам остается лишь проинструктировать их должным образом.

– С этого и надо было начинать, – миролюбиво произнес Савельев. – С вами приятно работать, шеф. А что будем делать с этими объектами?

– Объекты остаются на вашей шее. Если нам с Кандауровым удастся что-либо о них разузнать, я сразу же сообщу. Я остаюсь здесь, в базовом здании, и буду координировать работу всех групп. Связь через наш информационный центр. И осторожнее с Ремезовым, это матерый волк.

– Мы тоже не красные шапочки, – устало улыбнулся Вельяминов, и они отправились по своим делам.

Полковник Кобозев по своему весу и влиянию был вторым человеком в Главном разведуправлении Вооруженных Сил СССР. В ближайшем времени ожидалось, что Кобозев наконец получит генеральскую звездочку и возглавит оперативный отдел ГРУ, которым он фактически руководил вот уже шестой год. Человек этот принадлежал к разряду наиболее информированных людей государства, а с некоторыми аспектами внутренней и внешней политики он был знаком гораздо лучше, чем многие члены Политбюро. Он был не только разведчиком высокого класса и хорошим организатором, под чьим руководством почти во всех странах мира работали сотни офицеров военной разведки, но и незаурядным аналитиком. Еще в середине семидесятых у Кобозева появилось предчувствие грядущей катастрофы, и с каждым годом это чувство становилось все острее. Решение долго созревало, но когда наступил удобный момент, Кобозев отбросил в сторону все свои сомнения. Он понимал, что другого такого шанса ни у его Родины, ни у него самого, Ивана Кобозева, больше не будет.