Чтение онлайн

Звякнула в ночи сбруя. Конь, переступив обутыми в бахилы копытами, тихо и как-то печально заржал. Устала, должно быть, лошадка. А может, не кормлена, не поена?

– Сюда, Анна! – дохнув алкогольными парами, сказал Коган. – Идите з-за мной... она на б-берегу.

– Что происходит, Борис Аркадьевич? Куда вы меня ведете? Где остальные? Да что же это такое... Зачем свет отключили-то?!

Освещение в этой тыльной части усадьбы погашено, даже дежурное. А той толики света, что просачивается наружу через узкие витражные окна, смешиваясь с клубящимся туманом, было недостаточно, чтобы разглядеть хорошенько ту или тех, кто находится в данную минуту на берегу пруда.

Они подошли к беседке. Анна услышала какие-то странные звуки... чьи-то всхлипы. А затем увидела человеческий силуэт; он соткался, как показалось, прямо из тумана.

– Лариса, это вы?

– Я здесь... – отозвался нетрезвый женский голосок. – Ох... как п-плохо!!

– Что случилось? – Анна подошла ближе. – Вы плачете?

– Ужас-ужас-ужас-ужас! Вы... вы нам п-поможете?

Анна приобняла ее за плечи. На Алексахиной надета шубка; вернее сказать – изделие из меха наброшено поверх ее вечернего наряда.

– Успокойтесь, Лариса!.. Не надо плакать. Скажите толком, что случилось?

– Случилось, да... ик-к! – пьяным голосом отозвался Коган. – Идем, значит, с Ларой... ик!.. Я ей говорю... ну, типа на фиг он тебе сдался?.. Я же тебе... всего себя предлагаю! Сердце, значит, и руку... Ну, короче... я даже на диету сесть готов! И тут... ик-к!

Лариса, разрыдавшись, вдруг побежала в сторону флигеля. Анна, ругая себя последними словами – и зачем ей это все нужно? – подняла с земли оброненную Алексахиной шубку.

– Лариса, обождите! – крикнула она. – Постойте же!

Она хотела догнать девушку, но вдруг споткнулась... Да так основательно, что сама спикировала носом на лужайку.

– Да... это он... ик-к! – подал реплику Коган. – Мы с-сами на него н-наткнулись!..

Вербинина, придерживая левой рукой сложенную ею второпях шубку – та была легкой, почти невесомой, – присела на корточки.

Вот так фокус... Кто-то лежит на газоне... ничком... лицом вниз!

– Эй! – громко сказала Анна. – Молодой человек... вставайте! Вы простудитесь!

Тряхнула за плечо – ноль реакции.

Ну, ее-то трудно удивить такими вещами. Уж она-то в курсе, как умеет гулять золотая и бриллиантовая молодежь... Если этот типок пьян, то еще куда ни шло.

Гораздо хуже, если молодой человек – а это был именно парень – перебрал не вискаря или водки, а употребил без меры кое-чтодругое.

– Эй! Вы меня слышите?

Она тряхнула его уже более основательно. Не без усилий перевернула на бок... Как бы врача не пришлось вызывать! Нарколога с капельницами и всем таким прочим. Такое уже тоже случалось в ее практике. Пошарила рукой на поясе, нашла небольшой фонарик. Включила его – охнула! У парня, которого она наконец узнала, неподвижное бледное лицо и стеклянный взгляд. А из правого уголка рта тянется багровая полоска...

– Он уже... ик-к... не д-дышал!

Анна приложила два пальца к сонной артерии. Все еще не веря тому, что это происходит с ней наяву, что эта вот жуть ей не снится, извлекла из кармашка «Моторолу».

– Ик-к.. не надо!!

– Пост охраны «Майендорф», ответьте срочно! Это Вербинина!

– На связи!

Анна услышала – вернее даже, почувствовала спиной, – что к ним подошел еще кто-то.

– У нас тут нештатная ситуация! Немедленно сюда...

Она не успела договорить; что-то тяжелое вдруг обрушилось ей на голову. Вербинина, коротко простонав, сначала уселась на земле рядом с трупом. Затем принялась ощупывать собственную голову. Рука стала липкой. Это была уже ее собственная кровь...

Она потеряла сознание, если вообще его теряла, на какие-то мгновения. Даже успела услышать, как убегали прочь, шумно дыша, двое. Первым рванул в сторону угла здания некто, чьего лица она не успела рассмотреть – тот, кто нанес ей удар по голове. А вслед за ним побежал и Коган.

Вербинина, действуя на автомате, вырвала из кобуры револьвер. Стрелять в людей она не собиралась – да и поздно, напавший на нее тип уже исчез из виду. Подняла ствол к небу и дважды нажала на спусковой крючок. Достала из кармана носовой платок. Сложив его, прижала к левому виску над ухом; кажется, именно туда пришелся удар...

В ушах все еще стоял звон. Словно сквозь вату донесся встревоженный мужской голос:

– Эй, Вербинина, что там у вас происходит? Немедленно выйди на связь!

Анна подняла с травы выроненную ею рацию.

– Срочно все сюда! Здесь труп! И еще... кто-то... только что... попытался убить и меня!

Прошло всего около получаса, как к «Усадьбе Майендорф» стали съезжаться служебные автомобили. Как с милицейской символикой, так и без оной. Прикатили также, подвывая сиреной, две кареты «Скорой». Из той, что приехала первой, выбрались двое медиков. Сопровождаемые бодигардом Мельникова-младшего, а также каким-то мужчиной в штатском, они вприпрыжку, держа свои чемоданчики, понеслись к входу во флигель.

Вербининой занялись врачи, приехавшие на второй «Скорой».

– Только не надо повязку делать, – угадав намерения медика, принявшегося оказывать ей первую помощь, сказала Анна. – Обработайте рану... и заклейте чем-нибудь.

– А вы не учите нас! – сердито произнес врач. – Мы сами с усами... Сейчас я все-таки вам сделаю головную повязку. Потом отвезем вас в больницу.

К «Скорой» подошли двое мужчин в штатском.

– Подполковник Савельев, Федеральная служба охраны, – представился один из них.

– Вы – Анна Вербинина?

– Да.

– Это вы обнаружили... мертвого гражданина во внутреннем дворе?

– Да, я. Но уточню, что не я первая его там увидела. Меня позвали...

– Разберемся, – перебил ее мужчина. – Разберутся, – уточнил он. – Скоро приедут специальные люди... дадите показания.

– Специальные люди? – эхом повторила Вербинина. – Ваши коллеги? Или из ФСБ?

– Нам нужно доставить ее в больницу! – сказал медик. – Я сейчас окажу первую помощь, обработаю рану, и сразу повезем в ближайший госпиталь!