Кремлевский сыщик
Шрифт:
– Дело житейское... – ухмыльнулся здоровяк. – Или хочешь, чтобы я с тобой прогулялся?
– Спасибо, но я как-нибудь сама справлюсь. Просьба обычная – если мой появится, если опять нарисуется, дайте знать.
– Да не боись ты, – лениво сказал двухметрового роста мужчина, сидящий в кресле водителя. – Раньше восьми утра они не разойдутся. Ты ведь сама не первый год замужем...
– Вот именно. Поэтому и прошу о дружеском одолжении.
– Да иди уже, – беззлобно сказал мужчина. – Куда они денутся? Мимо нас все равно ни один не проскользнет.
Анна вернулась на паркинг минут через пять и сразу направилась к «Бентли». Сидеть внутри этого полуспортивного кара ей поднадоело; хотела взять плащ с заднего сиденья (оставила его там специально, чтобы не стеснял движений и чтобы не запачкать ненароком).
Вдруг застыла: передняя дверца со стороны водителя оказалась приоткрытой... Заглянула в салон, осмотрелась. Плащ на месте, сумочка тоже. Подмышечная кобура с укороченным револьвером марки «Леди Смит» на месте, то есть постоянно на ней, в кобуре под мышкой. Пиджак на Вербининой не приталенный, а свободного кроя; кобура компактная, как и сам револьвер. В ее арсенале есть и более солидные «зареганные» стволы. Но на подобные мероприятия она чаще всего берет именно «Леди Смит», потому что, учитывая размеры, он не так заметен при скрытом ношении...
Анна вновь подошла к «Хаммеру», стукнула тыльной стороной ладони по крыше. На этот раз водитель не стал опускать стекло, а вышел из автомобиля.
– Эй... ты чего?
– Я же просила, Валентин!
– Ну, просила, – недовольно прогудел здоровяк. – Ну и че?
– Мой выходил?
– Да... И опять вдвоем с этим... кавказцем.
– С Русланом?
– Да.
– Отпирал машину?
– И вашу, и джип. Ну и че? А то ты сама не видишь?
Анна процедила воздух сквозь стиснутые зубы.
– Просила же вас!.. Трудно было «маякнуть»?
– Я не нанимался приглядывать за чужим телом!
– Мой что, пытался завести движок?
– Откуда мне знать? – Здоровяк почесал подбородок. – Они недолго тут пробыли. Твой открыл тачку своим брелоком. Потом... потом они ушли.
– Куда?
– На кудыкину гору, – угрюмо произнес габаритный бодигард. – Туда же, откуда и пришли... обратно во флигель.
– Спасибо за помощь. – Анна криво усмехнулась. – И за товарищескую поддержку.
– Запомни, милая: твои проблемы – это твои проблемы, – процедил здоровяк. – Отрабатывай сама свои бабки и не морочь людям голову!
Во внутреннем дворе, там, куда нет доступа даже охранникам, раздался громкий хлопок... еще один. Анна подошла к двум мужчинам в темных куртках – это были бодигарды Мельникова-младшего. Они расположились ближе к правому торцу замка. В нескольких метрах от них стоял серебристо-серый Bentley Continental GT Diamond Series. Этот «Бентли» – тот самый, что подарила на двадцать пятый день рождения любимому Лариса Алексахина – изначально был весь перемотан белыми, золотистыми и красными лентами. Качественно так упакован, как дорогой подарок. После того как большая часть гостей разъехалась по домам, а молодежь переместилась во флигель, где был сервирован «малый» зал, именинник попросил устроителей и охрану не соваться в их «внутренний круг», не беспокоить. Кто-то из «бриллиантовой молодежи» стащил ленты, которыми был перевязан «Бентли». Связали три ленты в одну; закрепили, с одной стороны, за все тот же злополучный кар, за дверную ручку авто со стороны кресла пассажира, другой же конец завязали на стволе ближнего к торцу замка дерева. То есть устроили нечто вроде ограждения.
– За эту «красную линию» – ни шагу! – сказал именинник обслуге и охранникам. – Учтите, я сильно не в духе. Если кто перейдет без спроса черту – получит пинок под зад!
Анна перекинулась несколькими фразами с двумя своими коллегами, «личниками» Мельникова-младшего. Она с трудом подавила желание зевнуть.
Некоторое время назад, около часа ночи, из флигеля «попросили» официанта и стюарда. Дверь, через которую в боковую пристройку можно пройти из замка, заперли изнутри. Вторая дверь вела из флигеля во внутренний двор. Тыльная часть усадьбы представляла собой небольшую зеленую «английскую» лужайку с цветниками и двумя построенными уже в ходе реновации беседками. Метрах в сорока от стен замка лежал берег водоема, который здесь называют Замковый пруд. Сама «Усадьба Майендорф» с трех сторон – если не считать центрального проезда – окружена высокой стеной. Вдобавок еще и прикрытой, замаскированной шестиметровой высоты туями.
Надо сказать, что никто из секьюрити или оставшегося в замке обслуживающего персонала не осмелился нарушить указание именинника. Одна лишь аренда этого объекта, носящего статус государственной резиденции, обошлась фирме-устроителю в миллион двести тысяч долларов. Да и снять на уик-эндтакой объект абы кому не разрешат – помимо немалых денег должны быть еще и соответствующие связи и возможности. Так что гуляют нынче здесь отнюдь не простые смертные...
Анна в компании двух своих коллег все еще стояла у парадного входа. Какая-то мысль не давала ей покоя... Ах да, концы не сходятся.
«Почему девять? – Она вернулась мыслями к только что состоявшемуся обмену репликами между ею и секьюрити именинника. – Как так – девять? А куда подевался десятый? Уехал? Когда? И почему мне не сообщили?..»
– По моим подсчетам – десять, – сказала она задумчиво. – Сейчас спрошу у местного коллеги: они должны точно знать, кто выехал из гостей, а кто остался.
Но едва она только вызвала по рации пост охраны «Майендорф», как ей самой позвонили. Анна, сказав ответившему ей на дежурной волне сотруднику, что выйдет на связь позднее, ответила на вызов:
– Слушаю, босс!
– Вербинина, я ведь тебя предупреждал!
– Вы это о чем, босс?
– Я тебе больше не босс. – Голос в трубке был какой-то злой, накаленный. – Все, finita!
– Я вас не понимаю. Что случилось?
– Это ты у меня спрашиваешь?! Только что мне позвонил... короче, это все уже неважно! Вербинина, ты меня слушаешь?
– Да. – Анна облизнула пересохшие губы. – Я вас внимательно слушаю.
– Не надо было так себя вести с уважаемым клиентом! Ты уволена.
– Что? Повторите еще раз!
– Принято решение расторгнуть контракт! В понедельник утром тебя... вас, Вербинина, будут ждать в нашем московском представительстве. Понятно?
– Значит, я уволена? А что именно я нарушила, могу я узнать?
– Подпишете у юриста бумаги... и свободна на все четыре стороны!
Анна, как ни странно, почувствовала облегчение, словно тяжелая ноша, которую она таскала два года с хвостиком, свалилась с ее плеч.
– Даже так? Прекрасно... я рада такому повороту.