Крепче брони
Шрифт:
Немцы были настороже. Непрерывно обстреливая наши позиции, они вели неусыпное наблюдение за передовой.
Сержант Щетинков и рядовой Грановский несколько ночей подряд выходили на передний край, чтобы проделать проходы в минных полях и проволочных заграждениях. Но каждый раз их встречал огонь врага. А проходы были нужны. Тогда смельчаки решили действовать днем, когда противник не ждет. Шестьсот метров они проползли по открытому полю, каждую минуту рискуя жизнью, и все же задание выполнили. Старшина Трубицин, старший сержант Коровин и сержант Игонин проникли далеко в тыл противника, разведали дорогу от Дмитриевки на запад и доставили командованию важные сведения.
Перед штурмом в полках и батальонах состоялись партийные и комсомольские собрания, солдатские митинги, на которых гвардейцы клялись перед Родиной, Коммунистической партией драться с врагом, как дрались герои-сталинградцы, с честью выполнить боевой приказ. Свидетельством их высокого боевого духа явилось и то, что только за два дня до наступления 68 воинов вступили в ряды родной Коммунистической партии.
Боевой наступательный дух поднимали и радостные вести из-под Орла и Белгорода, где советские войска, выдержав свирепый натиск врага, сами продвинулись вперед.
К Миусу шли и шли войска. Как-то мы с начальником тыла полковником Ушаковым задержались вечером в штабе дивизии. Поехали оттуда, когда стемнело. Навстречу сплошным потоком двигались колонны пехоты, мотопехоты, машины, конные повозки, навьюченные верблюды, тягачи с артиллерийскими орудиями разных калибров. И все это кричало, гудело, скрипело, грохотало… Дорога была забита так, что нам все время пришлось ехать стороной.
Войска вначале шли только ночью, а потом и днем. Над дорогой круглые сутки не опускалась пыль. Наблюдая за этим движением, мы с тревогой поглядывали на небо, откуда вот-вот могли появиться «юнкерсы». Но вражеские самолеты пока не появлялись. Только назойливая «рама» все время кружилась на большой высоте. Уже по этому можно было судить, что на Курской дуге дела у немцев идут неважно.
Все ждали приказа, чтобы соединить свой удар с ударами наших войск там.
И он наконец поступил. Ночью 17-го.
Три километра по фронту…
На Дону, под Сталинградом, в августе прошлого года, было тридцать. 40-я гвардейская, едва успев переправиться на западный берег и зацепиться за подножия придонских высот, должна была остановить четырежды превосходящего силами противника. Выстояла, начала сама теснить врага, хотя и стоило это немало крови, огромного мужества и героизма десантников.
А здесь всего три километра. Но наступать. Прорывать оборону, которую враг строил полтора года. Строил с тем, чтобы сделать ее неприступной, непреодолимой. Первая полоса ее, начинающаяся на высоком, местами обрывистом берегу Миуса, уходила на 8—10 километров вглубь. Разветвленная сеть глубоких траншей и ходов сообщения, многочисленные доты, дзоты, бронеколпаки, противотанковые рвы, проволочные заграждения в два-три, а кое-где и в пять — десять рядов, минные поля. Вся местность — под перекрестным огнем, пристреляна. А за первой полосой обороны вторая, третья.
Надежно укрепили немцы ворота в Донбасс. Одним словом: Миус-фронт! Недаром Гитлер объявил его государственной границей. И этот орешек предстояло сокрушить.
Слева 34-я гвардейская стрелковая дивизия, тоже из нашего, 31-го гвардейского стрелкового корпуса 5-й ударной армии. Ей дан такой же участок.
Канонада продолжалась с нарастающей силой два с половиной часа. И вот в небо взвились сигнальные ракеты. Гвардейцы дружно выскакивают из укрытий и траншей и с криком: «Ура, за Родину!» — бросаются на врага. Первыми, прокладывая путь, идут саперы. За ними — автоматчики, стрелки, пулеметчики…
Впереди, сразу же за Дмитриевкой, высота 121,7. С нее просматривались все наши позиции. Немцы превратили высоту в неприступный узел обороны и не давали покоя нашим подразделениям.
Грохот снарядов и мин переместился в глубину обороны противника. Перед позициями еще стояла густая завеса дыма и пыли, когда старший лейтенант Петр Рудинский выскочил из траншеи и скомандовал:
— За Родину — вперед! За мной!
Гвардейцы роты с криком «ура!» ринулись на высоту. Отделения сержантов Владыкина и Марченко выкуривают из траншей оставшихся в живых гитлеровцев, в рукопашной схватке расправляются с пятнадцатью немецкими солдатами. Рядом сражается сержант Владимир Потехин. Гвардейцы возбуждены. У каждого одно стремление — вперед! И вот с начала атаки прошло каких-нибудь пятнадцать минут, а Петр Рудинский водружает на высоте красный флаг.
Дружно наступают бойцы роты лейтенанта Скок. Они спускаются в балку, где засели гитлеровцы. Немцы предпринимают контратаку, но наши бойцы с ходу сминают их своим огнем и на плечах бегущих врываются на высоту.
Взвод младшего лейтенанта Рубанова получил задание захватить батальонный наблюдательный пункт врага. Атака в лоб не увенчалась успехом. Тогда командир приказал одному отделению просочиться в расположение противника и посеять там панику, а двум другим зайти с левого фланга, откуда немцы не могли их ожидать. Потом дружная одновременная атака. И вот результат короткой схватки: взвод уничтожил 50 гитлеровцев и 45 взял в плен. Захвачен штаб батальона. В числе пленных — его командир и еще несколько офицеров.
Бой кипит по всей полосе наступления дивизии. Уничтожая очаги сопротивления, сбивая контратаки врага, гвардейцы упорно и настойчиво продвигаются вперед.
Наступление продолжается.
…Только часов в 11 дня мы с полковником Ушаковым сумели выбраться в район боев. Побывали в тылах полков, кое-как на легковой машине проскочили через забитую техникой Дмитриевку к высоте 121,7, которая была полностью освобождена. На ней, как нам сказали, находился НП дивизии. Но у подножия нас остановили, предупредив, что дальше нельзя: противник ведет по высоте сильный минометный огонь. Собственно, это мы видели и сами: мины рвались кругом. Пришлось подниматься пешком. Наблюдательного пункта на высоте не нашли. Сказали, что он передвинулся на кладбище, левее села Дмитриевка. Двинулись туда. Бродим по территории, где еще несколько часов назад был враг. Рассматриваем по пути его окопы, траншеи. Всюду таблички: «Мины». Свистят пули, рвутся снаряды, мины…
Первая полоса обороны противника была прорвана. Гитлеровцев не спасли ни мощные укрепления, ни отчаянное сопротивление. К 20.00 дивизия в основном выполнила задачу дня, продвинувшись на 7–8 километров. 111-й гвардейский стрелковый полк вышел на окраину села Герасимовка. Противник, потеряв свыше пятисот солдат и офицеров только убитыми, а также много боевой техники, отошел на вторую линию обороны.
К вечеру закончили подготовку очередного номера газеты. Завтра бойцы прочтут в нем о боевых делах взвода автоматчиков младшего лейтенанта Рубанова, подразделения офицера Овчинникова, о бронебойщике комсомольце Зинченко, который несколькими выстрелами заставил замолчать станковый пулемет гитлеровцев.