Чтение онлайн

– Вас это не удивляет? Шефа флотилии нет на месте – и само собой, адъютанта тоже... Вероят-но, он тоже на рыбалке...

Свихнуться можно!

Как бы не получилось так, что наш драндулет не сможет выехать, потому что этот идиот адъютант исчез, как испарился.

– Ну, надо надеяться, Вы пройдете живым и невредимым, – продолжает инжмех. Он произносит это так глухо, что это звучит как: А для нас нет никаких шансов уцелеть.

Вновь чувство вины охватывает меня. Но разве заранее не было предопределено, что я ухо-жу, а лодка нет? Разве об этом на лодке не подумали?

Никто не знает, что сказать, до тех пор, пока инжмех не спрашивает:

– Однако, Вы, все же, сможете взять с собой мою почту?

Меня охватывает внутреннее напряжение, и тут же во мне вспыхивает подозрение:

– А что, разве адъютант не объявил, что мы хотим взять с собой почту?

– Ни словом!

– Но экипаж – они-то знают это?

– Боюсь, что нет. Никто не сказал людям ни слова об этом.

– Вот засранец!

– Вы когда должны выезжать...? – спрашивает инжмех растерянно. – Самое позднее?

– Собственно, мы хотим как можно скорее отправиться.

– Большинство, конечно, не имеют готовых писем, они еще только должны будут написать их, – вмешивается в разговор Первый помощник.

– Хорошо. Часа хватит – или полтора? – отвечаю ему.

– Думаю, часа должно хватить. Давайте, старпом, поднимайте тревогу! – произносит инжмех, и едва лишь Первый помощник уходит, из него вдруг прорывается наружу:

– И все же, это свинство так поступать. Лишать людей последней радости!

Я не хочу еще больше возбуждать инжмеха. Поэтому не говорю ему, что мы уже разместили целый мешок почты в «ковчеге» – исключительно от персонала Флотилии.

– Простите, – говорит инжмех, – но мне надо тоже приняться за дело, – и удаляется быстрым ша-гом к своему бараку.

В этот момент нарисовывается Бартль и гремит уже с пяти метров:

– Ручные гранаты, господин лейтенант! – и протягивает мне связку из пяти ручных гранат, словно букет цветов.

– Это же гранаты с рукоятками, как толкушки для кухни. Я думал, Вы раздобудете совре-менные ручные гранаты.

– Не оказалось, господин лейтенант. У них здесь только трофейные гранаты – бельгийские или голландские. Они точно не знают. Зато, эти гранаты довольно просты для удержания в руке – у нас такие были раньше. Вы же в этом разбираетесь, господин лейтенант, не так ли?

– Не сомневайтесь, точно на такие штуковины меня и дрессировали.

Принимаю решение: Три штуки в «ковчег», одну беру с собой на крышу, а последнюю кладу Бартлю на приборную панель. Покончив с гранатами, обращаюсь к Бартлю:

– Переодевайтесь, собирайте весь Ваш хлам, и самое позднее через час, быть снова здесь. И еще: соберите у тех, кто написал, письма.

То, что я за всю свою жизнь лишь однажды бросал боевую ручную гранату, я думаю, Бартлю знать не обязательно: Какое тогда было волнение в Глюкштадте! Дважды мы должны были выходить на учения в полной экипировке и стояли, ожидая окончания причитаний двух парней, которые никак не могли справиться с этими чертовыми штуковинами, но, к счастью, у нас был один чокнутый кобольд, унтер-офицер, муштровавший нас быстро бросать эти «хлопушки» через бруствер, пока они не взорвались в руках.

Потому я испытываю старую антипатию к ручным гранатам. Но что иное мы можем приду-мать, как не вооружиться с ног до головы?

Адъютант, как черт из табакерки, внезапно вырастает передо мной. Хочу уже наехать на не-го, но его лицо буквально сияет:

– Поздравляю с повышением по службе!

– Это как? Почему?

– Сообщение только что поступило телеграммой. Вам присвоено, номера приказа пока не знаю, звание обер-лейтенанта!

Не могу найти подходящих слов. Наконец выдавливаю:

– Довольно поздно!

Адъютант в изумлении пялится на меня. Он, наверное, ожидал, что я запрыгаю от радости на одной ножке.

– Я уже достаточно давно являюсь лейтенантом Германского Военно-морского флота – и это потому, что всегда прибывал лишь короткое время в какой-либо части, и всегда как прикоман-дированный к ней...

– Но теперь...

– Теперь и имеющееся мое звание, и вообще положение вещей, меня совершенно удовлетворя-ет!

Адъютант недоверчиво смотрит на меня.

– Все равно. Мои искренние поздравления!

Он улыбается и подает свой плавник. Этот парень разом напускает на лицо некое обязатель-ство. Затем объявляет голосом рекомендателя:

– Но это еще не все! Мы узнали от Вашего командира, сколько погружений Вы имеете за пле-чами – седьмой и восьмой боевой поход на U-96 под командованием капитан-лейтенанта Ле-манн-Вилленброка и теперь еще на U-730. Этим Вы заслужили нагрудный «Знак подводника»!

Когда все это слушаю, то больше уже и вовсе не знаю от сильного смущения, что должен сказать в ответ. Адъютант спасает меня, выступая спасательным кругом: Он достает из кармана футляр, а из него латунную брошь. Подает их мне и говорит:

– На Вашу куртку я, Вам, к сожалению, не могу прикрепить этот знак.

Тут, наконец, я снова прихожу в движение и принимаю золотую птицу в правую руку.

– Вторично говорю Вам: Мои сердечные поздравления! – громко объявляет адъютант, но теперь уже с большей тщеславной уверенностью в своей правоте.

Тысяча чертей! так и подмывает меня бросить в ответ, однако, проглатываю эти слова и за-думываюсь: Что же теперь делать? А затем: Надеюсь, адъютант не ожидает от меня сейчас при-глашения к празднованию. Круговая чарка в «ковчеге» была бы достаточной для такого случая, ведь так как иначе мы все еще находимся здесь, и хрен его знает, когда нам удастся выехать.