Чтение онлайн

Учитывая все, что я знала об архангелах, всезнающих и всевидящих, Патчу было бы очень трудно скрыть от них свое участие в убийстве моего отца. Я не могла сослать его в ад, но архангелы могли. Если я найду способ связаться с ними, его тщательно охраняемый секрет раскроется. Архангелы только и ищут повода сослать его в ад. Что ж, у меня есть этот повод.

На глаза навернулись слезы, и я поспешно их сморгнула. Когда-то я ни за что бы не поверила, что Патч способен убить моего отца. Сама мысль об этом была бы смехотворна, нелепа, даже оскорбительна. Но это лишь показывало, с какой ловкостью и мастерством он меня обманывал.

Все говорило о том, что именно в своей квартире в Сватморе он хранит свои секреты. Это его единственное уязвимое место. Никому, кроме Риксона, не разрешалось заходить внутрь. Сегодня, когда я упомянула при Риксоне, что была там, он ответил с искренним удивлением. «Патч предпочитает хранить свой домашний адрес в секрете», — сказал Риксон. Удалось ли Патчу сохранить его в секрете от архангелов? Это казалось маловероятным, практически невозможным, но Патч доказал, что очень хорошо умеет находить обходные пути и преодолевать препятствия. Если у кого и доставало ума, храбрости и изобретательности, чтобы противостоять архангелам, так это у Патча.

Я вздрогнула, сама того не ожидая, когда подумала, что он может хранить у себя дома. Зловещее предчувствие, от которого мурашки бежали по спине, казалось, предупреждало меня: не ходи туда. Но разоблачить убийцу было моим долгом перед погибшим отцом.

Я нашла под кроватью фонарик и положила его в передний карман ветровки. Поднимаясь на ноги, я краем глаза заметила валяющийся на стопке на книжной полке дневник Марси. Я задумалась на секунду, почти слыша обличительные призывы совести. Вздохнув, положила дневник вместе с фонариком, закрыла за собой дверь и пошла пешком.

Я прошла около мили до Бич, а потом села на автобус до Херринг Стрит. Три квартала пешком до Кита, автобус до Клементин, а потом снова пешком вверх по живописному холму, от которого начинался район Марси, самый шикарный в Колдуотере.

Здесь в вечернем воздухе висели запахи свежескошенной травы и гортензии, а машин совсем не было. Машины аккуратно стояли на своих местах в гараже, это делало улицы шире и чище. Окна белых домов в колониальном стиле отражали блики медленно садившегося солнца, и я представляла, как за этими окнами семьи сидят вместе за поздним ужином.

Я закусила губу, испуганная той волной печали и отчаяния, которая вдруг накатила на меня. Моя семья больше никогда не будет ужинать вместе. Вот так — за столом. Три вечера в неделю я ужинала одна или у Ви. Остальные четыре, когда мама была дома, мы обычно ели с подносов перед телевизором.

Из-за Патча.

Я свернула на Бренчли и стала высматривать дом Марси. На дорожке была припаркована ее красная «тойота», но я знала, что ее нет дома. Патч, видимо, повез ее в кино на джипе. Я шла через лужайку, думая, что просто оставлю дневник на крыльце, когда внезапно открылась входная дверь дома.

На плече у Марси висела сумочка, в руке были ключи — она явно куда-то собиралась. Увидев меня, она замерла на пороге.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Я открыла рот, чтобы ответить, но прошло полных три секунды, прежде чем я смогла выговорить:

— Я… я не думала, что ты будешь дома.

Ее глаза сузились.

— Что ж, я дома.

— Я думала, ты… и Патч… — я не могла связно говорить.

У меня в руках был дневник, прямо на виду. В любую секунду Марси его увидит.

— Он все отменил, — огрызнулась Марси, давая мне понять, что это меня не касается.

Я едва слышала ее. В любую секунду она увидит дневник. Как никогда раньше мне хотелось промотать время назад. Нужно было все продумать, прежде чем идти сюда. Я должна была просчитать вероятность того, что она будет дома. Испуганно я оглянулась по сторонам, словно ждала, что кто-то придет мне на помощь.

И тут Марси ахнула и зашипела:

— А что у тебя делает мой дневник?

Я отвернулась, щеки у меня пылали.

Она сбежала с крыльца. Выхватила у меня дневник и рефлекторно прижала его к груди.

— Ты… ты его взяла?

Я опустила руки.

— Я взяла его во время твоей вечеринки, — я тряхнула головой. — Это было так глупо. Мне очень жаль…

— Ты читала его? — быстро спросила она.

— Нет.

— Лгунья, — она насмешливо ухмыльнулась. — Ты читала его, не так ли? Кто бы удержался? Ненавижу тебя! Твоя жизнь такая скучная, что тебе приходится подглядывать за моей? Ты все прочла или только о себе?

Я готова была снова начать уверять ее, что даже не открывала ее дневник, но слова Марси застали меня врасплох:

— Об мне? А что ты писала обо мне?

Она бросила дневник на крыльцо позади себя, а потом выпрямилась, расправляя плечи.

— Впрочем, мне-то что, — сказала она, скрещивая руки на груди и глядя на меня в упор. — А вот ты теперь знаешь правду. Скажи мне, каково это — знать, что твоя мама спит с чужими мужьями?

Я только рассмеялась в ответ, уже начиная сердиться:

— Прошу прощения?

— Ты действительно думаешь, что твоя мама уезжает из города на все эти ночи? Ха!

Я скопировала позу Марси.

— Вообще-то да.

На что это она намекает?

— Тогда как ты объяснишь тот факт, что ее машина раз в неделю паркуется вон там, чуть дальше по нашей улице?

— Ты ошиблась, — сказала я, чувствуя, как во мне поднимается ярость.

Теперь я в точности понимала, куда клонит Марси. Как она смела обвинять мою маму в интрижке? И тем более с ее отцом? Будь он последним мужчиной на планете, моя мама не стала бы иметь с ним ничего общего. Я ненавидела Марси, и мама это знала. Она не спала с отцом Марси. Она никогда бы со мной так не поступила. Она никогда бы не поступила так с моим папой. Никогда.