Чтение онлайн

О такой простой и привычной вещи, как душевная беседа, очень трудно рассказывать. Большинство из нас даже уверено, что в жизни нам очень редко удается поговорить с кем-нибудь душевно. Душевного собеседника очень трудно встретить.

Но это неверное суждение, точнее, суждение, относительно верное, допускающее уточнение. Уточнение такое: очень трудно встретить человека, который бы полностью соответствовал моему представлению о душевности. Это значит, что, когда мы говорим, что душевная беседа почти перевелась в этом мире, мы хотим сказать, что у нас есть некое идеальное представление о том, какой должна быть душевная беседа. И очень редко кто сейчас дотягивает до этого идеала.

Но это же самое означает и то, что при этом мы с очень многими людьми беседуем душевно, но не идеально душевно, не полностью душевно, почему и имеем мнение об отсутствии душевности. Как ни странно, именно оно и есть свидетельство того, что мы прекрасно знаем, что такое душевность.

Душевность – явление количественное, и может быть большей или меньшей. Язык легко это принимает. Значит, мы можем при исследовании понятия о душевной беседе исходить именно из этой действительности, а не из наших идеальных представлений.

Иными словами, жизнь полна душевных бесед, но мы все мечтаем о большем.

Скажу более: если у тебя есть душа, то она постоянно есть. И ты ни одной беседы не можешь вести от нее в тайне или в отдалении. Так или иначе душа присутствует во всем, что мы делаем. Следовательно, говоря о душевной беседе или о разговоре по душам, мы говорим о каком-то особом качестве, которое добавляем к обычному разговору вполне осознанно. И вывод из этого таков: мы знаем, как это делать. Мы владеем душевной беседой изначально, как данностью нашего существования.

В этой главе я воспользуюсь теми выражениями, которые собрал Даль. Можно брать шире, но и этих выражений для русского человека будет вполне достаточно. Без такого сужения разговор грозит перерасти в бесконечный.

В качестве исходного я возьму выражение: Душа с душой беседует. Я не знаю, какой в точности смысл вкладывался народом в это высказывание. Но оно определенно отразило простое наблюдение, подтвержденное множеством глаз: какой-то вид общения отличается от простого разговора и может быть назван только общением душ. Для меня лично это означает, что наблюдательный человек при этом видит нечто, что отличается от тела человека и может быть им названо только душой.

Впрочем, никакой особенной наблюдательности не требуется, достаточно той, что мы естественно обладаем. Нужно лишь застать души беседующими, и вы все увидите.

Выражение «душа с душой беседует», возможно, несколько отличается по внутреннему смыслу от выражения «душевная беседа». Но оно стоит у Даля вслед за выражением: Душа душу знает, сердцу весть подает. В таком сочетании эти две сохраненные Далем поговорки приближаются к понятию Душевной беседы мазыков. Душа каким-то образом узнает душевные проявления другого человека. Мы всегда в состоянии понять, что другой душевен с нами, будто наши души или сердца действительно подают какие-то вести друг другу помимо наших умов.

При этом мы все знаем: Чужая душа потемки. Человека видим, а души (ума, то есть что на уме) не видим.

Что это значит, понятно. Это отнюдь не отрицание возможности видеть душу. Это всего лишь наблюдение, свидетельствующее: кто захочет, может спрятать свою душу так, что до нее не добраться и к ней не обратиться. Зачем и почему?

Не иначе, как потому, что обращение к душе делает другого человека управляемым. Очень трудно отказать тому, кто сумел достучаться до твоей души, и трудно его убить или обмануть, если он затронул твою душу. Чтобы выживать в мире лжи, надо уметь защищать душу слоями мути, почему и появляется эта тьма…

Но выражение «чужая душа потемки» глубже, чем простое признание, что ты не можешь рассмотреть чужую душу при разговоре, не можешь вызвать ее отклик. Оно означает и то, что ты не можешь быть уверен, как поступит другой, даже если ты поговорил с ним душевно. В душевной беседе он покажет тебе, как и что лежит у него на душе, ты ему поверишь, будешь ожидать того, что он тебе пообещал, а он вдруг предаст. Почему? Чужая душа потемки!.

На самом деле, с точки зрения душеведения, объяснение просто. Во время душевной беседы человек был искренен. Но уйдя, он снова вернулся в то мышление, в котором живет обычно. И оно сказало ему: поступать по душе – невыгодно! Выгоднее обмануть. И он обманул. Как это произошло, можно описать, но это, в общем-то, просто, хотя и путано. Поэтому я оставлю это до разговора о мышлении.

Гораздо важнее другое – это наличие решения жить либо по душе, либо обманом и ложью. Жить по душе труднее, поэтому обман оправдан задачей выживания. Но это в быту. И это не мое дело.

Мое дело – самопознание, и здесь он никак не оправдан, он просто глуп. Потому что самопознание нужно лишь тебе. Иными словами, самопознание, как вид прикладной философии, занимается «идеальными сущностями», то есть просто понятиями, как они есть. И если существует понятие «душевность», мы должны рассматривать его как таковое. А не частичную душевность, потому что понятие «частичная душевность» мы тоже должны рассматривать, и тоже как таковое. Как и понятие «недушевность».

Это в быту, в прикладной психологической работе мы можем сказать клиенту: вы же понимаете, люди всегда немножко душевны, а немножко врут… Но при создании исходной теории, то есть при обретении понимания собственного предмета мы должны разложить всё большое понятие на его составные части и исследовать каждую в отдельности: и что такое «душевны», и что такое «немножко душевны», и что такое «немножко врут».

В языке выражение «немножко врут» вообще возможно, только если существует понятие о том, что такое «врать», и о том, относительно чего производят это действие. Мы можем распознать ложь или недушевность только относительно «душевности» или «неложности». И неважно, что такое в действительности Истина. Важно лишь то, что ты говоришь о лжи, сличая то, что воспринимаешь, с неким своим понятием о «нелжи». На уровне прикладной психологической работы этого достаточно, поскольку означает, что у нас всех естественно есть средство знать Истину.

И народ явно имел исходное понятие «душевности», точнее даже, «душевной беседы», относительно которой оценивал поведение людей, которые: кривили душой и брали грех на душу.

Брать грех на душу на деле оказывается частным случаем выражения: Взять что на душу, на совесть; принять в чем-либо клятву, присягу, ручаться. Кривить же душой тоже относится к понятию «совесть»: Покривить душой, поступить против совести. Покривил ты душой. Не пожалел ты души своей!

В этом, безусловно, ощущается присутствие христианского отношения к душе и совести. Но кажется мне, не только его. Ведь народ передал здесь христианские понятия русскими словами, значит, они уже существовали и несли то же самое значение. Христианство лишь добавило к нему понимание, что душу можно погубить «кривизной», и за это заплатить потерей надежды на рай. Кривя душой, ты обрекаешь душу на вечные муки.