Чтение онлайн

И Анна не успела даже удивиться, откуда в ее доме этот спортивный снаряд, где Маша взяла боксерские перчатки. Нет, женщина замерла в нерешительности, потому что впервые видела свою дочь такой: упорной, целеустремленной… Заинтересованной. Да, это был интерес. Все эти годы Анна талдычила с ребенком уроки, старалась возить на экскурсии, в цирк, в театр, в кино, но такого огня в Машиных глазах не видела никогда. Девочка будто ожила, расцвела, как сама Анна в «Белом лебеде». И страшная догадка воткнулась в основание черепа вязальной спицей: неужели все это время Анна лепила из ребенка то, что хотела видеть сама, то, что хотела показать обществу, и забыла прислушаться к самой Маше?..

— Мам?.. — Маша растерянно отпрянула от боксерской груши, воровато спрятала руки в перчатках за спину. — Я просто зарядку… Понимаешь, наш физрук, Денис Владимирович, сказал, что у меня хорошо получается. Они вот списать хотели, а он предложил мне взять…

Анна было открыла рот, чтобы по привычке задвинуть лекцию о том, что женщина должна в первую очередь оставаться женщиной, и не смогла издать ни звука. Слова рыбьей костью застряли в горле, царапнули небо, и Анна сглотнула. Не могла она так явно солгать. Слишком много всего узнала и увидела за последние дни, чтобы учить ребенка, будто девочкам следует быть нежными, хрупкими, скромными, а грубую силу оставить мальчишкам. Нет, теперь Анна и сама жалела, что не разбирается в хуках и апперкотах. Антрекотах — да, пожалуй. Но разве ей как-то помогло в жизни умение готовить? Худшее, что она могла сделать Барсу — приготовить паровые котлетки из кролика с брокколи, блюдо, которые дети ненавидели едва ли не сильнее, чем контрольные в школе. А вот сумей она начистить наглую мафиозную физиономию — вот тогда, возможно, с ней был бы совсем другой разговор. На долю секунды Анна отчетливо представила, как Барс держится за подбитую скулу, сгибается пополам, хватая ртом воздух, и сбивчиво бормочет, что, наверное, с долгом произошла неприятная ошибка… Сцена была не слишком реалистичной, ведь Барс повсюду таскал за собой шкафоподобных мордоворотов, но просто вообразить себя в роли Рембо было чертовски приятно…

— Знаешь, Мусь, все в порядке, — вздохнула Анна и присела на край дочкиной кровати. — Ничего не имею против.

— Правда?.. — Маша удивилась сильнее, чем если бы мама разрешила месяц прогуливать школу.

— Ага. Ты хочешь в секцию ходить, да? Карате какое-нибудь?

— Кикбоксинг, — скромно потупилась Маша.

— Это как бокс?

— Ну да, только используются удары ног. Я уже узнавала, у нас секция не так далеко от дома… И ты не бойся, мам, там защита на голову надевается. Типа шлема…

— Ох…

— Что, нельзя? — запал, который было появился на Машином лице, угас.

— Да нет, что ты, — Анна слабо улыбнулась. Сердце сжималось от страха за младшего ребенка, но здравый смысл подсказывал: ее Муся сумеет постоять за себя. — Кикбоксинг — так кикбоксинг.

Маша обняла маму так порывисто и неожиданно, что Анна поначалу просто не сообразила, что происходит. Этого не случалось так давно… Подростковый возраст делает из милых детей вредных колючек. Была себе девочка — и вот уже бука. До школы не провожай, при людях не целуй, причесывать нельзя, обнимать — «фу, мама, отстань»… А тут вдруг такой выплеск тепла, что у Анны глаза заслезились, будто она долго смотрела на костер, не моргая.

— Мусенька моя… Кнопочка… — пальцы с нежностью пробежались по влажным от пота волосам, погладили пушок на шее, худенькую спинку.

— Ладно, ладно, мам, ну ты че… — Маша отстранилась, неловко поведя плечами. Иголки взросления снова ощетинились, как у дикобраза. — Вот только не начинай плакать…

Остановиться было трудно, и Анна, собрав волю в кулак, звучно шмыгнула и выдавила из себя жалкое подобие улыбки.

— Ничего, это я так… Маш, я вот знаешь, что хотела тебя попросить… А ты мне не покажешь пару приемов самообороны?

— Да не вопрос! — Маша вскочила, встряхнула руками, как боксер на разминке. — Тебе как: если нападение спереди или сзади? Давай ты будешь нападать, я на примере… Да аккуратно, не боись!

— Нет-нет, не сейчас. В школу же опоздаем…

Маша сдулась и кисло хмыкнула.

— Ну, ясно-понятно.

— Давай завтра? Завтра после школы? Я уже буду… Свободна…

Последнее слово далось Анне нелегко, и все же она заставила себя звучать бодро. Свободна… А нужна была вообще эта свобода?.. Чтобы отвлечься, Анна торопливо встала, вытащила из шкафа дочкину блузку. Ничего неожиданного: плечики — сами по себе, блузка, основательно смятая, запихнута в дальний угол.

— Да ладно, под сарафаном не видно… — Маша попыталась отобрать улику.

— Нет, я поглажу.

Анна не хотела оборвать тонкую ниточку взаимопонимания, благо родителям подростка проще вступить в контакт с внеземными цивилизациями, чем с собственным чадом. А потому ругаться не стала, ласково потрепала дочь по щеке и отправилась на кухню.

Настроение было приподнятым, лопатки чесались, прорезываясь крыльями. Время позволяло привести себя в подарок, нажарить свежих пухленьких сырников с курагой, выгладить не только Машину одежду, но и рубашку Савелия, а заодно еще любимое лавандовое платье. Анна настраивала себя, что непременно поговорит сегодня с Химиком: вежливо, без лишних эмоций, попробует закинуть удочку насчет дальнейшей работы бок о бок. И в тот момент, когда в голове созрела вполне себе удачная формулировка, телефон грянул первыми аккордами звонка. Анна вздрогнула от неожиданности и не сразу сообразила, что имя «Дмитрий» на экране имеет какое-то отношение к предмету ее раздумий. А ведь сама специально не стала записывать «Химик», чтобы не привыкать к бандитской манере общения.

— Да? — протянула Анна нерешительно: колебалась какое-то время, не сказать ли, что в эту самую секунду думала о его персоне, но справедливо рассудила, что обойдется.

— Приезжай, как можно скорее, — последовал мрачный ответ.

— Что-то случилось?!

— Не телефонный разговор.

— Слушай, давай без этого! Нет таких слов, от которых взорвется вышка оператора! Мне же тоже надо понимать: бросать все и срываться в кази… к тебе, — поправилась она на случай прослушки. — Или время терпит и можно сначала детей отвезти?

— Мой прикормленный товарищ из пожарной инспекции звонил, — помедлив, сообщил Химик.

— Успел проголодаться?

— Нет, его угостили на полгода вперед. Все гораздо хуже.

Анна сжала телефон, чувствуя, как холодеют пальцы.

— Что такое? — требовательно спросила она.

— Вчера на нашем мероприятии засветилась жена начальника пожарной инспекции.

— Все-таки выложила селфи?

— Или так, или муженек переизбытком доверия не страдает и прошмонал ее телефон.

— К нам едет ревизор?

— Вроде того. Я точно не знаю, потребует ли он вернуть то, что оставила у нас его супружница, или понял, что нашел золотое дно… Но мы попали. Конкретно так.

— Значит, так… — Анна лихорадочно соображала, забыв про подгорающие сырники. — Скажем ему, что у нас была тематическая вечеринка. Вниз не пустим. А за пожарную безопасность в цехе… Ну, там ведь не такие большие деньги?

— Не прокатит. Он не идиот и сразу поймет, что нет никакой химчистки. Подгонит налоговую. Вся наша большая стирка с заказами…