Чтение онлайн

— Бараны гребаные… — волосы Барса растрепались, шейный платок сбился, и сейчас человек, стоящий перед Анной, больше напоминал психопата, чем эстета. — Подписывай, сука!

Анна втянула голову в плечи и поставила росчерк.

— Все… — почти беззвучно выдохнула она, пытаясь унять крупную дрожь, охватившую тело.

— Какое все?! Три экземпляра!

— Да-да-да, — торопливо закивала Анна. — Сейчас.

Спорить уже не было ни сил, ни куража. Рука ходила ходуном, слезы лились сами собой, капали на ковер, на документы, расплывались серыми пятнами. И когда одно из этих пятен оказалось на месте для подписи, когда чернила из «паркера» растеклись уродливой кляксой, Барса прорвало.

Он выругался так, что услышь его в эту минуту комиссия из маститых филологов, они непременно разразились бы рукоплесканиями и вручили Барсу приз за вклад в русский язык, а затем дружно бросились бы дополнять словарь обсценной лексики.

— Ты нарочно это делаешь, да? — осипшим голосом вопил Барс. — Думаешь, получится потом опротестовать сделку?

— Нет, я…

— Молчать!.. — он схватился за телефон. — Люда! Еще копию дарственной! Десять копий! Поняла, дрянь? Ты подпишешь все, и попробуй только… Нет, Люда, мать твою, я не тебе!..

Убрав телефон, Барс снова ткнул в Анну мечом.

— Ты еще будешь умолять меня, чтобы я все сделал быстро! Слышишь? Тебя будут долго собирать в лесу по частям!..

Часто так бывает, что в те самые минуты, когда человеку больше всего нужна приватность, окружающие превращают его комнату в проходной двор. Вот и сегодня кабинет Барса по посещаемости мог уступить разве что вокзальному туалету, потому что не успели угрозы дойти до нужного уровня устрашения, как на пороге появился Федя.

— Какие люди! — созерцание Анны на коленях доставило ему нешуточное удовольствие. — А я-то думаю — с какой радости ее сынок ошивается на улице с сумками…

— Что? — насторожился Барс.

— Ну, пацан ее, Савелий. Сопляк такой в кепочке, — с ухмылкой пояснил Федя. — Смотрю: прет куда-то сумки, ну, думаю, не иначе наша мамочка затеяла коварную месть. А ты уже, я смотрю, разобрался…

— В кепочке? — нахмурился Барс.

— Да какая теперь разница…

— В какой кепочке?

— Нет! — Анна дернулась. — Федя, нет!

— Молчать! — прервал ее Барс.

— Кепка как кепка, — Федор пожал плечами. — Молодежь так носит. Цепи всякие, куртец такой рэперский, штаны свисают…

— Так вот оно что… — Барс склонился над Анной и стиснул ее подбородок, заставив смотреть в глаза. — Ты ведь на это и рассчитывала, да? Весь этот спектакль… Отвлечь меня хотела? Закосила под дуру? Ну, мои тебе поздравления, у тебя почтиполучилось.

— Нет, пожалуйста… — прерывисто выдохнула она. — Я умоляю, только не он… Делай со мной, что хочешь, только не он!

— Ну, конечно, сделаю, — осклабился Барс. — И с тобой, и с твоим шустрым ублюдком… Степа!

— Не надо, я умоляю… — Анну колотило, как на электрическом стуле.

— Степа! — Барс пнул ее, как бродячую собаку, и поспешил к двери. — Мать твою, Степа, где тебя носит?.. Федя, пригляди за ней!

— Да не вопрос, — Федя потянулся было к мечу, но Барс его одернул.

— К оружию не прикасайся! Придурок. Просто пригляди, — он выбежал за дверь, и уже из коридора Анна снова услышала крики. — Степа! Парня этого, рэпера, догнать и привести сюда!

— Шеф, но вы же сами сказали: выдать…

— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?! Догнать — и привести! Быстро! Со всеми деньгами!

Раздался грохот, затем топот шагов.

— Эх, Аня, — с довольным видом протянул Федор, сунул руки в карманы и подошел к окну. — Жалко пацана, конечно. Вон, Степа побежал. И Вадик, смотри-ка… Говорил я тебе: подумай о детях! Не лезь ты в это дело! Послушалась бы меня, сейчас бы кексики домашние продавала, жила бы себе в кайф…

Федор до того увлекся монологом, что не заметил, как Леша шевельнулся и открыл глаза. Анна спешно прижала палец к губам, призывая сообщника к молчанию. Взглядом указала на Федю, едва заметно хлопнула себя по ногам — и Леша кивнул. Да, руки его были связаны, но даже так он мог помочь. Двое против одного — неплохой расклад, особенно, если этот один — на редкость заносчивая задница и не слышит никого, кроме себя.

— Ты был прав, — заговорила Анна, чтобы приковать внимание Федора. — Я совершила ужасную ошибку.

— Вот-вот, и я о чем! — оживился Федя и сделал шаг в ее сторону. — Жаль, что до тебя так поздно дошло…

Он возвел глаза к потолку, очевидно, набираясь вдохновения для новых поучительных сентенций, и именно это его погубило. Леша изогнулся, и со всей силы ударил обеими ногами Федю под колени. Тот рухнул, как подкошенный, и Анна не преминула этим воспользоваться. В мгновение подскочила, прыгнула на Федора верхом и с размаху воткнула «паркер» в больную руку.

— Я совершила ошибку, — процедила она, изо всех сил сдавливая горло предателя. — Я оставила тебя в живых. И теперь я собираюсь это исправить.

Федя хрипел, беспомощно извивался под ней, пытался ухватить за пальцы. Он не учел одного: перед ним была не просто домохозяйка, курочка-наседка. Перед ним была мать, и сдав ее сына Барсу, Федя лично подписал себе приговор.

— Анна Леонидовна!.. Аня… — Леша сел, с ужасом глядя на разъяренную женщину. — Вы же убьете его!

— Именно так, — она усилила давление, и лицо Феди налилось красным.

— Да вы что, вы же не убийца! — Леша подполз к ней, пытаясь высвободить руки. — Оглушите его, побежали… Он этого не стоит…

Анна будто очнулась. В ее руках трепыхался, задыхаясь, живой человек. И неважно, какой мерзкий. Тряхнув головой, она отшатнулась, а Федя схватился за шею, глотая воздух. Анна вскочила, содрала веревки с Лешиных запястий, и он помог ей замотать Федора в штору. Лишь убедившись, что пленный предатель не может даже пошевельнуться в своем коконе, Анна порвала подписанные бумаги.