Чтение онлайн

Вернувшись к легиону Андрей продолжил выжидать. Он специально оскорбил командира янычар, чтобы постараться вынудить его надавить на Сулеймана начать наступление.

И это сработало.

Минут через пятнадцать-двадцать после прекращения разговора войско противника пришло в движение. Правда, беспорядочное. Слишком уж оно было не однородно и не имело единой структуры управления. Все замыкалось на Султане, который оказался перегружен множеством частей под своим прямым управлением. Понятно, он пытался какие-то полномочия делегировать. Но это работало очень слабо. Поэтому да, пришло в движение все. Почти сразу. Однако сделало это очень по-разному, так как у командиров, в особенности наемных, имелся свой взгляд на это сражение…

Вперед устремились сипахи и акынджи — самая многочисленная конница Сулеймана. Они пытались не атаковать, а выманить кавалерию легиона.

Подошли шагов на сто.

Отвернули.

Увидев, что на них никак не отреагировали. Снова обозначили наступление.

В этот раз подошли ближе. Но снова ничего.

Легион стоял невозмутимо. Бойцы первых рядов прикрывались щитами, формирую живую стену — прикрытие для стрелков и артиллеристов. Понятно, что так далеко стрелки конные не стреляли в степной традиции, но на всякий случае Андрей перестраховывался. В сочетании с добрым защитным снаряжением всего личного состава это должно было минимизировать потери в случае неожиданности.

Снова обозначили атаку.

В этот раз пошли на более привычную дистанцию и, достав луки, собирались осыпать легион стрелами. Дабы подразнить и спровоцировать вывод кавалерии. В надежде, что та увлечется и попадет, преследуя их под залпы янычар.

И вот, когда сипахи с акынджи подошли уже метров на пятьдесят произошло самое неприятное. Легионеры в центре построения расступились, отойдя при этом назад. И все восемь орудий ударили картечью.

Ближней.

Которая густым роем устремилась к неприятелю.

Свисток.

И легионеры на флангах опустились на колено, полностью укрывшись за своими щитами, открывая стрельцов.

Залп!

Несколько секунд задержки.

Смена шеренги стрельцов.

И новый залп!

Османская конница словно бы получила рельсой по лицу.

Раз.

И она захлебнулась в крови. Наступление смешалось. И началось свалка самого беспорядочного толка.

Стрельцы тем временем не прекращали огня, меняя свои шеренги, что создавало просто ураганный обстрел. Их пули пусть и не отличались особой убойностью, но на такой дистанции, да еще против столь слабо защищенных противников, представляли смертельную опасность. Каждая из них. Кольчато-пластинчатые доспехи и кольчуги они пробивали походя, не замечая. Вбивая в тела бедолаг фрагменты тряпья и обрывки металла.

Да и артиллеристы старались, долбя перед собой ближней картечью по готовности. Стремясь насытить фронт максимальным количеством поражающих элементов. Пусть даже и не летальных. Ведь в сложившихся обстоятельствах даже крупная дробина, попавшая в руку или там лицо, могла вывести бойца из сражения. Да и кони, получившие такие гостинцы не гибли или фатально травмировались в основном, а теряли управление.

Минута.

Андрей поднял руку, приказывая прекратить стрельбу. Слишком уж дымно стало перед позициями легиона.

Легионеры встали. Вновь прикрывая весь фронт от возможного обстрела из луков.

А вокруг крики…

Стоны…

Ржание…

Несмотря на то, что прекращение огня ударило по ушам, тишины не наступило. И когда пороховой дым развеялся немного, перед легионом предстало зрелище, достойное слов Лермонтова. Смешались в кучу — кони, люди… Ну или как-то так. И это выглядело жутковато.

Применение ближней, мелкой картечи стало ключом к этому ужасу. Досталось если не всем, то очень многим. И смерти смертями. Но самое страшное заключалось в лошадях, что массово оказались охвачены истерикой. Они бесились, сбрасывая с себя своих седоков. Безумно сигали. Лягались. Кусались. И вообще вели себя до крайности неуравновешенно.

А люди…

Они не только пострадали от обстрела, но и теперь затаптывались этими животными. Иногда отлетая изломанными куклами от удара того или иного копыта.

Страшно.

Жутко.

Даже видавшие виды опытные воины перекрестились и тихонько стали шептать молитву. Европейские же наемники, чуть помедлив и что-то для себя решив, развернулись и пошли на янычар.

— Что происходит?! — выкрикнул Сулейман вопрос приближавшимся рейтарам.

— Мы не договаривались воевать против него! — крикнул их командир.

— Вы поклялись в верности! Пока я плачу!

— Мы нанимались воевать против бунтовщиков!

— Это измена!

Но командир отряда рейтар больше пререкаться с Султаном не стал. Он просто выстрелил тому прямо в лицо из своего рейтпистоля.

Промахнулся.

Потому что великий визирь в последний момент толкнул Сулеймана, уводя его с линии огня. И принимая пулю вместо своего господина. Но это ситуацию уже никак не спасло. Ибо остальные рейтары выхватили свои длинные, тяжелые пистолеты и обрушили град пулю практически в упор на Султана и его ближайшее окружение…

— Вот же ж… — тихо произнес Андрей, наблюдая в подзорную трубу за происходящим.

— Что там происходит?! — напряженным голосом спросил дядька Кондрат.

— Христиане сделали свой выбор, — криво улыбнувшись, ответил молодой Палеолог. — Пленных, судя по всему, не будет. Вон — рейтары выступили вперед и рубят бегущих. А аркебузиры затеяли перестрелку с янычарами…

— Янычары устоят?

— Артиллерию разворачивают. Но нет… не успели…

— Что?

— Пикинеры ворвались на позиции и режут пушкарей. Сейчас до янычар дорвутся. Они ведь не отходят. Боятся рейтар, что кружат. Вон — сгрудились за повозками. Но их они только от нас поставили. С боков да спины — пусто.

— Неужто всех перебьют?

— А зачем им пленные? Кто за них выкуп даст? — усмехнулся Спиридон.

— И то верно…

— Все… — произнес Андрей и отстранился от зрительной трубы. — Пикинеры дорвались до янычар…

— Как-то все это… — скривился дядька Кондрат.

— Как? — смешливо фыркнул Андрей. — Как говорила одна монашка — и вдоволь, и без греха. Нам ведь христианскую кровь проливать не пришлось. Так что и Папа, и Патриарх будут очень довольны. И даже Руа Франции не станет возмущаться. А им… ну я им не завидую. Репутация у них прям скажем теперь поганая.