Крестоносец
Шрифт:
— Еще? — Миша достал с заднего сиденья бутылку.
— Нет, спасибо, — участковый отрицательно качнул головой. — Пойду.
— Ну, как знаешь. А что про Максика Гордеева не говоришь? Он ведь тоже — Леркин воздыхатель. И, я полагаю, неудовлетворенный. Кстати, чем ей Карякин с Узбеком не нравились?
— Карякин — потому что сидел, да и вообще, в поселке говорят — злой он. А Эдик Узбек — жлоб, Лерка таких ненавидела. — Младший лейтенант вылез из машины и обернулся. — Что ж до Максика, так он же ребенок еще, таких целая куча за Леркой таскались. Парни хорошие, безобидные… как вот и Максик. Она, Лерка-то, среди них, как королева — принеси-подай. Ладно, пойду к матери ее прогуляюсь… наверное, похмелилась уже.
— Слышь, Димыч, ты это, в баньку-то заходи или так, в гости… Да, и если съездить сегодня куда надо — я пока в поселке.
Максик Гордеев уже завтра должен бы вернуться. Вот и спросить — про браслетик: откуда взял? А Лерка… правда, может, ничего с ней такого и не случилось — просто загуляла девка, видно снял кто-то — кто понравился. И, если бы не случаи изнасилования, никто бы сюда участкового по такому поводу не погнал. Да и сейчас — так просто пригнали, на всякий случай. Вдруг да чего?
Размышляя, Ратников вдруг с удивлением обнаружил, что только что купленное пиво — кончилось, и очень быстро. Ну да, ведь еще и участкового угощал, вот и…
Хлопнув дверью, Михаил зашел в магазин… где, как всегда, уже гомонила очередь. Обсуждали как раз участкового.
— Ишь, — размахивал руками старик Пантелеич. — Лерку-поблядушку ищут! Милиции больше заняться нечем, нет что ворюг огородных ловить…
— Так, так, Пантелеич, — одобрительно кивали поселковые бабки. — Лерка эта, та еще курвища — а одета-то как, прости Господи? Пуп голый, юбка — по самое некуда. Срам один!
— Да все они сейчас так одеваются, — здороваясь, хохотнул Миша. — Мода такая, молодежная.
— Бляжья, а не молодежна! У тебя, вон, жена тоже молода — а этак не ходит! Совесть, значит, да стыд есть.
— Сергеич, а ты пленку-то в магазин завез? Обещал ить.
— Какую пленку, баба Зина?
— Так парниковую. Мою-то какие-то ироды изорвали. Участковому жалилась — да тот только рукой машет, мол, и других дел полно.
— Лерку эту искать. А чего ее искать-то? Сама объявится.
— И то верно.
— Колька Карякин, грят, на эту девку глаз положил… И не стыдно? Женатый-то человек!
— Дак это, может, она его приваживает. Сука!
— И Эдик Узбек, жлобина… внук говорит — так в клубе к ней и цеплялся, ну, к Лерке-то.
— Как матушка — такая и дочка!
— Да уж, яблочко от яблоньки недалеко…
— Они, Узбеки эти, на все способны…
— Да и Колька парень не сахар…
— Сергеич, так ты привези пленку-то…
— А? Ах, да… Уже привез, баба Зина. Можешь идти покупать.
— Ай! Вот молодец, вот и славно.
— А Лерка-то все по танцулькам, по танцулькам… вот и допрыгалась!
— Да все они по танцулькам…
— Вот в наше-то время хоть танцы были, так танцы… а счас что? Трясенье одно, скажи, Пантелеич?
— Верно, верно, бывали ране дела. Помнишь, Зинка, как я тя у забора зажал?
— Ой, бабоньки! Да что ж он такое горит-то, ирод! Ты че несешь-то, Пантелеич, че несешь?
— То что было, то и несу…
Дедок ухмылялся в усы, окружившие его старушки хохотали, косясь на не на шутку разошедшуюся бабу Зину:
— Ирод ты, Пантелеич! Как есть — ирод.
Клуб! — выходя из магазина, вдруг подумал Ратников.
Точно — клуб. Вот если кто и знает, кто там Лерку «склеил», так это те, кто позавчера на танцах трясся. Пацаны… или девки… и надо помладше выбирать — те, может, поразговорчивей. Кстати, участковый, верно, тоже этим же путем пошел? Хотя, нет — он вроде к Леркиной мамашке-алкоголичке отправился. Скатертью дорога…
И где сейчас молодежь? В такую-то жару? Конечно, на пляже, у речки. Правда, рановато еще, но, может быть, кто-нибудь уже и есть, а нет — так подойдут.
Подъехав к реке, Михаил оставил машину в тенечке, разделся и с удовольствием выкупался, после чего разлегся на песке, невдалеке от азартно резавшихся в карты ребятишек лет по двенадцати:
— Три вальта!
— Верю! Ходи, Жека.
— Валет…
— Еще валет…
— Еще два…
— А не верю!
— А — забери! Ха-ха-ха!
Из валявшегося рядом в траве раздолбанного магнитофона хрипло матюгался «Сектор Газа» — вот уж, поистине, вечная для подростков группа!
— А ну, Жека, подставляй лобешник, раз проиграл!
Ратников лениво потянулся:
— Парни, в клубе вчера были?
— Были, дядя Миша.
— Что, вас уже на танцы пускают?
— Ха! А мы и не спрашиваем.
— Лерку видели?
— А как же! Ходила, как павлин, выпендривалась. А у самой под блузкой лифчика нет, как плясать стала — я сам титьки видел!
— И я видел!
— И я!
— Вот что, парни, а браслетика вы у нее на руке не заметили? — Михаил решительно направил разговор в нужное русло. — Такой, желтенький.
— Да много на ней всякого было.
— Я почему спрашиваю — хочу такой же браслетик супружнице своей купить. Лерка обещала сказать — где купила.
— Это Макс Гордеев ей подарил, я сам видел.
— Макс, значит? Ну-ну… А что парни — красивая девчонка Лерка? Вам нравится?
— Да… ничего вообще-то. Не жадная и не дура. Только вяжется с разными…
— Эдик с Колькой из-за нее вчера подрались!
— Эдик с Колькой? — Ратников резко насторожился. — Колька, я так понимаю — Карякин, а Эдик — Узбек?