Чтение онлайн

С минуту постоял, прислушался… И быстро зашагал по тропе. А выбравшийся из можжевельника Миша — за ним.

Горелухин уселся на лавочку сразу за клубом. Снова закурил, развалился, выпуская клубами дым. И, надвинув на глаза кепочку, рыскал по сторонам настороженным взглядом. Чего-то… или — кого-то ждал. И затаившийся за деревьями Ратников — тоже.

— Здоров будь, Миша!

Господи, это еще кого черт принес?

— За лисичками, что ль?

— За лисичками… так просто, дай, думаю, посмотрю — есть ли?

С улыбкой обернувшись, Михаил увидел позади бывшего бригадира Брыкина, в высоких болотных сапогах и с корзинкой, полной восхитительных белых!

— Что, уже пошли, что ль? — удивленно поинтересовался Ратников.

— Пошли! — бывший бригадир ухмыльнулся. — Только тут, на горушках… завтра на работу, а люди говорят — есть. Вот я и подумал — дай-ка, пройдусь вечерком. Корзинку набрал.

— Надо и мне у себя посмотреть.

— Умм, там нету, — Брыкин покачал головой. — Сыровато больно — ручьи кругом да болотины. На горушках, на горушках надо искать. Ты куда сейчас — в поселок?

— Туда, — Миша едва скрыл досаду — и принесло же этого черта в самый неподходящий момент!

— Ну, пошли тогда.

Как ни странно, Горелухин так и сидел на лавочке, с явным неудовольствием наблюдая за взявшимися неизвестно откуда подростками на разноцветных великах. Проходя мимо, Ратников про себя улыбнулся — а, по всему, не будет сегодня встречи! Не станет Горелухин ждать в этакой шумной компании.

И точно — вот, встал, поправил кепочку.

— Здорово, Иваныч, — подойдя ближе, кивнул бригадир.

Горелухин молча протянул руку обоим. Миша пожал. Неприятная оказалась у извращенца ладонь — какая-то влажная, дрожащая даже. Или насчет дрожи — показалось?

— Иваныч! — обрадованно воскликнул Брыкин. — Ты-то мне и нужен. Печку в старой избе перекладешь?

Горелухин подал плечами:

— Сделаю.

— А когда? Мне бы, Гена, поточнее договориться.

Извращенец лениво сплюнул:

— А, как деньги найдешь, так и перекладу. Знаешь ведь — в долг не работаю.

— Да деньги-то есть, Гена! Пошли-ка сейчас ко мне — там и сговоримся. Заодно старую печку посмотришь.

К удивлению Ратникова, Горелухин думал недолго и почти сразу же согласился:

— Пошли… Только это — дело у меня тут одно…

Ага! Дело!

— Ты иди, а я тебя догоню минут через пять, лады?

— Лады! Миша, пока! — Брыкин махнул рукою и, не торопясь, направился в магазин. Горелухин же зашагал к почте… нет, не дошел, остановился, заоглядывался.

Ратников уже заводил машину: следить за подозрительным типом Горелухиным пока не представлялось возможным, уж, по крайней мере, сегодня…

Ага! А во он, пацан. Тот самый, светленький, в гольфах… Вышел из почтового магазина с каким-то пакетом в руках, побежал к клубу… Горелухин — следом. Вот нагнал, свистнул! Пацаненок оглянулся… передал пакет… убежал. Горелухин тоже удалился быстрым шагом. И, между прочим, довольно что-то насвистывал! То ли вальс «Прощание славянки», то ли знамхенитый вальс «Амурские волн». А может быть, это был марш гренадеров Бранденбургского полка — кто его знает, какие там у извращенцев вкусы?!

На следующее утро Ратников снова прикатил в поселок и, бросив машину за собственным магазином, занял наблюдательный пост все за тем же сарайчиком у пустыря, напротив горелухинского дома. Слава богу, денек вроде как налаживался солнечный, теплый — одно удовольствие было сидеть в засаде.

Жать пришлось недолго: без пяти минут десять — Миша засек по часам — Горелухин вышел из дому и направился к площади, к магазинам. Заглянул в один, второй, третий… не обошел вниманием и Мишину торговую точку. Нигде ничего не покупал, но из ратниковского лабаза вышел, насвистывая — довольный. И что он там такое увидел? Что присмотрел? Не забыть потом спросить продавщицу… Потом. Миша купил пивка и расположился рядом, на железобетонной плите, за деревьями. Открыл бутылочку, с наслаждением глотнул. Наблюдал дальше.

Между тем Горелухин совершенно открыто присел у магазина на лавочку и закурил, по своему обыкновению надвинув на самые глаза кепку. Не просто так сидел — присматривался. Ага — вот насторожился, проводил взглядом подростков лет по четырнадцать-пятнадцать, даже привстал… Нет, уселся обратно.

Миша ухмыльнулся: возраст, выходит, не подошел — ну да, конечно…

А вот эти мальчишки на велосипедах вполне должны были бы подойти — лет по десять-одиннадцать. Похоже — любимый горелухинский возраст. Ага! Извращенец, не докурив, выбросил сигарету, встал… Мальчишки, поставив велосипеды у магазина, зашли внутрь… Вот один вышел — темненький, в светло-голубых джинсах и белой нарядной рубашечке — тоже не деревенский. Как и тот, что вчера…

Горелухин прямо к нему и подошел, заговорил — видимо, спросил что-то… Вот бы кем Димычу-то срочно заняться. Впрочем, он и так его недавно оформил — по мелкому хулиганству. Но вот это-то все — мелким не пахнет!

Ага… оглянулся… сунул руку в карман… что-то протянул пацану… Деньги? Мальчишка кивнул и со всех ног бросился к ратниковскому лабазу. Горелухин снова оглянулся и неспешно зашагал по улочке, как раз у лабаза и начинавшейся… Парнишка вышел… что-то передал извращенцу… какой-то сверток… нет — журнал, что ли… И убежал! К той своей компании, что на велосипедах.

Ладно! Пожалуй, пора наконец и узнать, что к чему…

Проводив настороженным взглядом быстро удаляющуюся фигуру в серой низко надвинутой на глаза кепке, Ратников с деловым видом зашел в собственную лавку.

— Ой, здрасьте, Михаил Сергеевич! — продавщица — симпатичная рыженькая девчонка, не так давно закончившая школу, — удивленно оторвалась от глянцевого журнала. — Что-нибудь еще хотите спросить? Нет, запчастей пока не спрашивали.

— Здравствуй, Вера, — рассеянно поздоровался Миша, хотя заглядывал сюда уже второй раз за день, вернее — за утро.