Крик
Шрифт:
— На животе? — удивился я, — мне же попали в спину.
— я слышал, что в пылу битвы и не такое не замечают, да тебе же ножом резанули.
— Когда?
— Ну это ж тебе лучше знать, крови потерял, море. Ели откачали
Я пытался вспомнить бой. Да что-то кажется было, я как раз отвлёкся проверить как там Ася, живот прорезала боль, но я не стал отвлекаться, я вломил нападавшему рукояткой своего тесака в висок и собственно говоря наши с ним беседы закончились. Вспомнил как пекло, когда повисал на дереве, чтобы с размаху вдарить второму. Но это были мелочи, душу снедало беспокойство, что надо бежать к Асе, что сейчас случится что-то очень плохое, что-то, чего я себе никогда не прощу.
На утро пришла Ася. Выглядела она намного лучше, чем вчера, но главное, что она успокоилось, черты лица были не столь заострившимися:
— Как дела? — наиграно весело поинтересовалась она.
— Жив пока, — хмыкнул в ответ, — только решил избавится от кучи геморроя, так нет, откачали.
— то есть твоему «не дождетесь» верить не надо было.
Я лишь улыбнулся.
— Мы выиграли бой, — тихо сказала она.
— Как Ли? — что-то я начал испытывать к нему уважение и симпатию, зря, наверное.
— Нормально, он помог тебя донести обратно к колонне. Я… я слишком испугалась…всё было как тогда, — она тихо всхлипнула отвернулась и заметалась по палате.
03.10.16
— меня парализовала эта ситуация, непростительно, но вот так, — она взяла себя в руки. Да уж человек, который держит на плечах весь мир. Так захотелось снять это всё, захотелось чтобы она просто и счастливо улыбалась.
— Почему ты не отдашь управление всем этим Ли? Я понимаю, когда на было Хоуп. Но сейчас?
Девушка пожевала губы и уставилась на меня.
— Потому что, когда нас осталось двадцать человек, только я одна нашла в себе силы не прятаться и дрожать, а начать всё с начала, и я добилась того, чего не смог сделать никто. Я придумывала, планировала и подталкивала их. Да конечно, — она всплеснула руками, — без того же Ли многое бы не получилось, я не знаю стратегий, да и вообще много не знаю…
— Тогда им нужен был человек, который пойдёт вперёд, сейчас вы уже не сами идёте, вы разогнали паровоз, который уже не остановится.
— Я в этом не настолько уверена. Когда появится тот, кто возьмёт из моих рук правило, я уйду. Пока желающих не вижу.
Желающие есть милая, и не потому что очень хочется быть первым, а просто потому что не хочется, чтобы ты видела кровь и грязь, потому что хочется, чтобы ты сняла с себя весь этот груз ответственности, хочется, чтобы ты банально расслабилась. Этого я не стал говорить, пока. Она ещё не готова слышать о том, чтобы я рисковал своей жизнью, для начала надо встать с койки. Губы сами растянулись в довольной улыбке.
— чему это ты радуешься?
— Блин я живой, чтобы мне и не порадоваться? — я категорически не знал, как себя с ней вести. Осознание того что все они были правы и это моя женщина и я не смогу быть с другой, говорило мне что оставить всё как было я не захочу, но и кардинально я всё менять был не готов. Мне самому нужно было время. Привыкнуть и принять её такой какой она стала сейчас. Всё же из того что я вспомнил Ася представала перед моим внутренним взором кисейной барышней, коей она не являлась.
— Ладно я, пожалуй, пойду, — стушевалась она, — мы вечером с Хоуп придём.
Теперь началось всё с точностью до наоборот, теперь Ася ко мне приходила, но говорить ей было трудно, не было у девушки той лёгкости с которой я её развлекал. Она боялась сделать что-то не так, чтобы не обидеть меня. Теперь это увеличилось в разы, а от этого страдало общение. Я старался расспрашивать её о делах в городе, о поведение Общества, о том, что происходит на границах, о дальнейших планах. Слова приходилось тянуть чуть ли не клещами.
Как-то вечером я лежал на койке и с огромным интересом изучал потолок, я может изучил бы что-нибудь другой, но альтернатива была не богата. Доктор обещал меня выписать через пару дней, а ещё через неделю я буду на сто процентов в строю. Я недоверчиво потянул носом воздух, что-то показалось странным. С начала появился запах, а потом она. Ася робко держала в руках корзинку, накрытую салфеткой.
Молнией голову пронзила боль, заставляя зажмурится и сжаться. Перед глазами возникло ещё одно воспоминание: я лежу на кровати дома крепко зажмурившись, сквозь сизое облачное небо пробивался один хитрый лучик. Я давно уже в том возрасте, когда ждёшь свой день рождение, но те несколько секунд, когда ты проснулся, но ещё не открыл глаза приносили детское ожидание какого-то чуда в этот день. Когда была жива мама, она всегда старалась сделать этот день праздничным, даже когда я лежал после возвращения с войны, она дарила какой-нибудь не хитрый подарок и готовила что-нибудь вкусненькое, превращая обычный день в праздник. С тех пор как она умерла, я возненавидел эти несколько секунд перед пробуждением, они больно царапали душу не сбывшимися мечта. Вот и сегодня, стоя утром перед зеркалом я сказал сам себе:
— Это обычный день Герман, такой же, как и другие.
Каково же было моё удивление, когда придя домой, стоило мне открыть дверь я почувствовал сладковатый запах выпечки. С тех пор как Ася поселилась со мной она никогда не пекла. Я задохнулся от счастья, и глупая улыбка осветила моё вечное хмурое лицо. Она узнала! Этот день никогда никого не интересовал, кроме нас с матерью и сейчас ещё один дорогой мне человек захотел тоже отпраздновать тот день, когда я появился на свет. С трудом нацепив привычную скептическую маску я дошел до кухни. В небольшой, освещенной мягким желтым светом комнате у стола хлопотала Ася. Сразу было понятно, что у девушки замечательное настроение, она беззвучно открывала рот, напевала одной ей слышную песню и пристукивая в такт ногой. Я невольно залюбовался ею, её плавными движениями, улыбкой, сноровистыми руками. Как хорошо.
Девушка повернувшись случайно заметила меня и замерла, подняв расширившиеся от страха глаза и став похожа на напуганного зайчонка. «Да-да Герман! — сказал внутренний голос, — Она тебя боится, и всегда боялась. Ты бирюк запугал девушку!»
— Бурная деятельность, — протянул я, и постарался улыбнутся, не видел себя, но ощущал, что получилось погано. Она засуетилась, ища блокнот.
— Мне захотелось испечь пирогов, — написала она испачканными в муке руками и стараясь не замарать ни ручку, ни блокнот, — ты не против?