Чтение онлайн

— Что ты сказала? — Один из них шагнул мне навстречу и попытался схватить за плечо. Но Пурга тормознул своего парня.

— Подожди, не забывай, где мы находимся. — Пурга кивнул в сторону отделения. — Перенесем ваш спарринг в другое место и на другое время. — Он посмотрел на меня оценивающим взглядом. — Твоя самоуверенность и решимость подсказывают мне, что я имею дело с Евгенией Охотниковой. Я прав?

— Прав.

— Мне рассказывали о тебе серьезные люди, на которых ты работала. И ты хочешь сказать, что этот никчемный и безденежный Егоркин нанял тебя в качестве охраны? У него лишние деньги завелись или он сразил тебя своей мужской статью и безудержной страстью в постели? — Пурга заржал, его ребята вновь поддержали остроумного босса.

— Нет, Александр ничем меня не сразил и денег не заплатил. Но мне он нужен живым и желательно невредимым.

— Могу я узнать, зачем?

Я не спешила с ответом, оглядываясь по сторонам в поисках уютного местечка для беседы. Стоять на улице в десятиградусный мороз, пряча лицо от ветра, и вести серьезные разговоры было не очень удобно. Сообразительный малый Пурга догадался о моих намерениях и скомандовал одному из парней:

— Зайди в «Бабочку», пусть приготовят нам столик.

Парень молча направился в находившееся поблизости с отделением милиции кафе с согревающим названием «Бабочка».

— Кофе будешь? — спросил у меня Гриша.

— Буду. И пирожное тоже буду, — не растерялась я.

— Тогда пошли.

И мы поплелись в сторону кафе. Пурга старался идти чуть впереди, второй его охранник шел следом, я замыкала вереницу.

«Бабочка» встретила нас зажигательной песней в исполнении Верки Сердючки. Великовозрастный администратор кафе с сияющей улыбкой поприветствовал Григория Вальтеровича и проводил к столику. На меня по-прежнему никто не обращал внимания: ни мой спутник, предпочитающий держаться на три-четыре шага впереди меня, ни его бдительный охранник, ни противный администратор. Я, как собачка, плелась позади всех и думала, как бы отомстить этому мальчишке за такое невнимание к моей персоне.

Мы уселись на балкончике, отделенном от всего зала резными ставнями с разноцветными бабочками из папье-маше. Столик был накрыт на двоих, бдительные охранники в тренировочных костюмах сидели при входе на балкончик, за резными ставнями. Нам принесли кофе, вазу с фруктами и десяток эклеров на подносе.

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — поинтересовался Пурга.

— О Егоркине. Зачем он вам?

— Зачем он мне? Он убил моего друга, а потом попытался прикрыться моим же именем. И после этого ты спрашиваешь, зачем он мне? — Гришка не на шутку разошелся, от злости раскраснелся, как рак, раздул ноздри и еще пару минут изрыгал проклятья в адрес несчастного студента ПТУ Александра.

— Друг, которого он якобы убил, это Слон?

— Он не якобы убил, он убил. — Глаза Пурги горели от ярости.

— Григорий Вальтерович, я так понимаю, что информацию эту вы получили от какого-нибудь дворового мальчишки лет четырнадцати?

— Не твое дело, от кого я получаю информацию.

— Да, спорить не буду, это дело не мое. — Я была сама покладистость. — Но я хочу спросить о другом, вы нашли водителя злополучной фуры?

— Нет пока. Но мы этого гада из-под земли достанем, и поможет нам Егоркин.

— Сомневаюсь, что Александр сможет вам помочь. Он понятия не имеет, кто сидел за рулем машины.

— Да он сам нанял этого человека! — Пурга уже начал кричать. — Что значит, он понятия не имеет?

— Вы ведь говорили о безденежье и о никчемности Егоркина? Откуда у человека с его достатком и положением такие возможности: найти человека, угнать фуру? Он приписал себе чужие заслуги, чтобы поднять свой авторитет в глазах дворовых мальчишек, а именем вашим прикрылся только потому, что у многих возник логичный вопрос, откуда у студента ПТУ такие возможности. А ваше имя кое-что значит, достаточно сказать — Пурга — и все вопросы отпадают. Саша же не знал о вашей дружбе со Слоном.

— Ты просто выгораживаешь своего любовника. — Пургу не очень устраивал подобный расклад, если все окажется правдой, он будет выглядеть глупо в глазах своих товарищей.

— Егоркин слишком примитивное создание для любовных утех, я предпочитаю настоящих мужчин. — Я недвусмысленно посмотрела на Пургу. Он растерялся и отвел глаза в сторону.

Мальчишка, ему бы только бравадничать, а на деле обычный сопляк, который без авторитетного папочки гроша медного не стоит.

— Где ты его прячешь?

— Я его не прячу, он в больнице.

— Нет его там, сбежал. А если бы совесть его была чиста, он бы не прятался, а пришел и поговорил.

— Ты бы позвал его, он бы пришел и поговорил. А ты же по-человечески не можешь, все костоломов своих подсылаешь. — Я снова перешла на «ты».

— Я таких, как он, не приглашаю в гости, они ко мне либо сами приходят, либо на инвалидном кресле приезжают.

— Если пообещаешь выслушать его без рукоприкладства, я поговорю с парнем, он сам к тебе пожалует и все объяснит.

— Тебе, дрянь, я ничего обещать не намерен. Это мое дело, и решать его я буду по своим правилам, поняла? — Совсем парень разнервничался.

— Как хочешь. Но имей в виду, когда все поймут, что ты поверил дворовым слухам и затеял разборки с безобидными пацанами, тебя на смех поднимут, и Валентин Петрович, отец твой, по головке за такое не погладит, потому как недоброжелатели твоего отца без внимания сей факт не оставят, и будет у них лишний повод бросить камень в ваше родовое гнездо.

— Закрой рот, девка. — Гриша оскалился. — Ты папашу моего не трогай, он сам по себе, я — сам по себе.

Я ничего не ответила, дала парню время переварить полученную информацию и сделать правильные выводы. Пока он злился на меня, на себя и на Сашку Егоркина, я медленно попивала кофе и наслаждалась рассерженным видом юного авторитета Пурги, которого про себя назвала «атаманом песочниц».

— Где Егоркин? — Наконец-то он нашел в себе силы продолжить разговор.

— Пока не знаю, я посоветовала ему спрятаться подальше.

— Пусть позвонит мне, я хочу поговорить с ним.

— Один на один?