Чтение онлайн

– А-а-а-а! И-и!
– крики и стоны раненых, прорезали относительную тишину на переправе.

Вскоре в спину задним тоже полетели стрелы, сбивая узкоглазых воинов под ноги лошадям, на дно мелкой в этом месте реки. Ржание лошадей и затор из оставшихся без седоков животных, привел их ещё и в крепкое замешательство. Чужаки все еще не поняли, откуда приходит смерть. Вдруг прямо из воды, у самого стремени выпрыгнул крепкий малый, отбросил в сторону камышовую трубку, он вырвал из седла ближайшего кочевника. Плюхнул его задом о воду и от всей души врезал по макушке кулаком, размером с глиняную кружку. После чего обмякшее тело поволок в заросли камыша.

Только один из узкоглазых разведчиков, сообразил, чем может все закончиться для них и пригнувшись к луке седла, заставил лошадь, поднимая грудью волну и разбрызгивая по сторонам воду, скочить по течению реки.

– Ах, стервец, ну и ловок!
– вырвался возглас из камыша.

Сразу две стрелы вошли в лошадиный круп, но животное жалобно заржав, выносило хозяина из-под обстрела. Кипчак умело спрятавшись под лошадиный живот, принимая водные процедуры, хлебая донецкую водичку, почти вырвался из лап смерти. Аваз прицелившись, выпустил стрелу, всадив ее в бедро хитрецу, а вскоре тот скрылся за изгибом реки. Ушел.

– Собрать лошадей - пригодятся! Добейте живых, - распорядился Савар.

Он вышел из кустарника на берег, сжимая в руке тугой хазарский луг.

– Бран, ты где?

– Здесь я, шад.

– Пленник жив?

– А, чего ему сделается-то?

– Тащи его на берег!

Зашуршал камыш под напором сильного тела, ломающего его человека, а вскоре появился и сам Бран, легко несший на правом плече сомлевшего от крепкого тумака кочевника. Выбравшись из воды, сбросил болезного на песок, ничуть не заботясь о нем. Савар сам стянул на запястьях и лодыжках кипчака кожаные ремешки и уже вместе с Браном забросили пленного поперек одной из захваченных лошадей, привязали ноги к рукам вокруг туловища животного.

– Уходим по течению! Следов нам оставлять совсем ни к чему.

Караван, ведомый Саваром цепью, преодолевая течение, двинулся вдоль камышей по речной воде, а через какое-то время свернул в рукав речушки, примкнувший к основному руслу Донца, поросший труднопроходимой порослью, составлявшей старицу. Распугивая уток и другую пернатую живность, в конце концов, вышли на печенежский берег. Перешли на рысь, а вскоре, поскакали галопом, держась поймы реки. Сменяя лошадей на кипчакских, скакали до самой темноты, с заходом солнца скрылись в плавнях.

Спрыгнув на землю, с добытой у степняков, мелкой, мохноногой конячки, Савар разминая затекшие ноги, распорядился:

– Мошег, оглядись по округе.

Расседлали лошадей, стреножив, отпустили пастись тут же на найденном поросшей травой пяточке твердой земли. Подошел Бран.

– Шад, что вы хотели узнать от пленного?

Савар кивнул, думая о чем-то своем.

– Аваз, разводи огонь, жарь мясо, с голоду умирать нет смысла.

Весело заплясал огонь в костре, пожирая сухие ветки и дрова. Запах жареного мяса, встал над низиной пойменного полуострова, составлявшего сорок-пятьдесят метров площади, скрытой камышом и лиственным лесом у воды. Со страхом вращая глазами, бросая взгляды на хазар, кочевник лежал на спине неподалеку от костра. То-ли от переживаний, то-ли от того, что вовремя не сводили оправиться, от его портков, шел резкий запах мочи. Присев рядом, нависнув над головой врага, Савар задал вопрос:

– Кто вы такие? Откуда к нам пришли?

Вопрос, заданный на одном из наречий пленник явно понял.

– Мы из племен шары-кипчак, кочевья наших родов были далеко отсюда за рекой Итиль.

– Действительно далеко. Зачем же вы откочевали из родных степей?

– Стало тесно на родине. Прошлой осенью ханы Баркут и Селюк увели свои орды на полдень. Переправившись через Великую реку, орды пошли за солнцем и перезимовали в степях Тавриды, но там тесно, пришлось воевать со многими родами печенегов, а в конце зимы кочевья повернули на полночь и вошли в эти степи. Здесь хорошо, много выпасов и рядом река. Теперь это будет наша степь.

Хмыкнув, Савар невесело посмотрел кипчаку в глаза. Ему захотелось всадить нож в грудь узкоглазого, поразившего шада такой непосредственностью, и простотой суждений. Видите ли, им понравилось, и они решили остаться!

– Так это обе орды кочуют вдоль реки?

– Нет. Это кочует наша орда хана Баркута. Нас много. Очень много воинов у хана.

– Где же тогда другая орда?

– Хан Селюк повел своих ближе к стороне, в которой заходит солнце, а потом, так-же как и мы, повернет на полночь. Он тоже ведет сотни родов. Зачем мешать друг другу в большой и сытной степи?

– А, как же печенеги?

– Они уйдут или покорятся.

– Да-а!

– Мы сильны, много молодых воинов хотят испытать себя. Вождь нашего коша, пусть Тэнгри даст ему ещё много зим силы, говорил, что ханы уже этим летом поведут в набег воинов. Мы победим и захватим большую добычу. В кочевьях не останется бедняков.

– Куда ханы направят набег?

– Вождь говорил, что урусы обладают большим богатством, но прячут его в своих лесах.

Савар поднялся на ноги, в раздумье отошел к крохотному песчаному пляжику, примыкавшему к стремнине, где высокая поросль камыша расступилась по сторонам. Отблески костра оставили просвет на бегущей реки. В раздумье тянулось время. Менялся первоначальный план действий. С самого начала, молодой шад хотел добраться до Киева, попытать счастья, поступив в дружину к тамошнему князю, добиться почета и уважения, осесть в стольном граде. Разговор с кипчаком повернул мысли вспять, неожиданно судьба предоставила возможность отомстить за погибший род.

Много лет тому назад, еще в юности, шад Савар сын Кофина, помог вырваться из степей Дикого поля горстке русов. Всего три десятка русских воинов навели шороху в степи, уничтожили много печенежских кочевьев, сотни воинов нашли свою гибель на своей же земле. Вождя русов до сих пор помнят в печенежских станах, называют его не иначе как Степным Лисом. Сотник Горбыль еще тогда приглашал шада приехать погостить. Раньше не было времени, да и повод был отдален пролетевшими годами. Теперь повод был, нужно навестить русича.

– Шад, мясо готово, - Аваз подошел, встал у плеча.
– Пленник вам больше не нужен?

– Аваз, он нам сейчас нужен, еще как нужен. Накорми его, сами поедим и спать. Ночь делим для охраны на четверых.

– Шад, отдыхайте. Мы сами покараулим.

– Нет, завтра предстоит трудный день.

День за днем, лошади измеряли пройденный путь подковами своих копыт. Позади остались берега Северского Донца, реки, которую русы называют Доном, а греки Танаисом, меловые горы и степь с ее балками и длинными переходами оврагов. На пути встало березовое царство и пышные лапы светлого соснового леса - русское пограничье. В этих местах Савар еще не был. Вспомнил объяснения сотника, принял левее, выводя свой маленький караван к окраине северянской деревни, прилепившейся, окруженной лесной порослью к неизвестной Савару реке, прикрытой со стороны степи частоколом маленькой крепостицы. Направил лошадь к потемневшему частоколу, издали обходя стену по кругу, уже зная, что со сторожевых вышек их приметили.