Чтение онлайн

– Смогу. А что с короной?

– Надо будет достать её из дворца. Попрошу друга помочь, и мы её раздобудем.

– А что потом?

– Я не знаю, лорд Мирандаль. Меня не учили возвращать власть, меня её даже удерживать не учили!
– Слёзы подступили к моим глазам, я еле сдержал их. И вдруг Мирандаль обнял меня.

– Плачь, маленький друг, плачь, здесь можно.

И я плакал, без удержу, без стеснения, потому что сил остановить слёзы уже не было. Я выплакивал всю боль, что копилась во мне, всю горечь предательства, грусть расставания, страх неудачи и отчаяние одиночества. Успокоившись, я отодвинулся от утешителя:

– Простите, - пролепетал я.

– Простить? За что? За то, что остался один среди врагов? За то, что выжил там, где люди могущественнее тебя отступали? За то, что взвалил на себя это бремя, вместо того, чтобы забыть про всё и исчезнуть навсегда? Кстати, если хочешь, ты ещё можешь это сделать. В наших лесах ты будешь в безопасности.
– Глубокий, мелодичный голос эльфа звал в иные края, где нет подлости и горя.

– Не искушайте меня, лорд Мирандаль! Я сейчас готов сбежать куда угодно, лишь бы не думать о том, как мне победить регента так, чтобы не вызвать войны в собственном королевстве!

– Сложная задача. Думаю, нам имеет смысл подумать об этом вместе, Ваше Величество. И, не обижайтесь, но Вашим друзьям пора узнать правду.

Эльф провёл рукой по моим волосам, вернув им данный от рождения цвет.

Мои друзья собрались в светлой гостиной. Мирандаль закрыл за мной дверь. Я почему-то был уверен, что он оставит меня решать эту проблему в одиночку.

– Что сказал эльф?
– Спросил Дерон, старясь скрыть нетерпение.

Я не отвечал, собираясь с мыслями. Вдруг взгляд мой наткнулся на кувшин и кубки. Я молча разлил вино и достал кольцо, сжав его в кулаке. Опустевший кошелёк упал на пол. Встав во главе стола, я провозгласил тост:

– Итак, господа и дама, предлагаю выпить за упокой акробата Тони-Короля!

Перстень с оглушительным в застывшей тишине стуком упал на стол. Мои телохранители всё поняли, остальные же тупо смотрели то на кольцо, то на меня. Первым в себя пришёл Дерон:

– Государь! Король Антуан!

– Но почему?
– Взвился Валиэн.

– Что почему? Почему молчал? Мне нравилось быть Тони-Королём, да и вам он нравился, зачем что-то менять? Почему сказал сейчас? Время пришло. Лорд Мирандаль обещал помочь с магом и жрецом. Осталось достать корону, об этом я позабочусь. Вот так вот!

– Но ведь тебя видели и секретарь регента, и капитан!
– Воскликнул Альверик.

– Они видели всего лишь вашего ученика, к тому же бастарда, лишённого покровительства. Правда, они заметили сильное сходство, но я их немножко сбил с толку. А когда они поняли, что их провели, искать меня было поздно.

– И ты не сбежал сразу?!

– Не мог же я Вас бросить, учитель!
– Обиделся я.

– Но ведь ты говорил, что тебя лишили герба!

– А разве нет? Я уже почти год живу, скрывая от всех, кто я и что я. Одно успокаивает, особых усилий прилагать не приходится. Наверно, я хороший лицедей, все видят именно то, что изображаю. А вот когда я говорю правду, меня понимают как угодно, но только не так. Вот, собственно, мой самый главный секрет победы над регентом.

Я смотрел на них, они на меня. Вдруг Валиэн вскочил, поднял кубок и выпалил:

– Да здравствует король!

Остальные поднялись следом и повторили хором:

– Да здравствует король!

Я отсалютовал им кубком и залпом выпил вино.

Вечером я обнаружил себя удивительно бодрым, видно, днём неплохо выспался. Вопрос, чем себя занять, тренировкой или каким-нибудь безобразием, решился в пользу безобразия. Мои телохранители, всю дорогу не спускавшие с меня глаз, непредусмотрительно расслабились. Да и что бы со мной могло случиться в эльфийском дворце? Ничего, если бы я сидел в своей комнате и никуда не вылезал.

Но я вылез! Ничего, что моя комната на втором этаже. Высота - не преграда для опытного акробата. А полюбившийся мне в дороге чёрный кожаный костюм - неплохая защита в темноте от зорких глаз. Правда, от эльфов не спасает. Как выяснилось, они в темноте прекрасно видят. Командир встретивших нас стражей настиг меня в саду.

– И далеко ты собрался?

– Погулять!

– Ага!

Вдруг он схватил меня за руку и увлёк к ближайшим кустам. Тропа, возникшая из ниоткуда, скрылась за нами. А по дорожке прошли двое эльфов.

– Фуф! Еле успели. Так куда ты идёшь?

– Куда глаза глядят.

– А глаза смертных могут глядеть в темноте?

– Могут. Правда, мало чего видят.

Эльф весело рассмеялся.

– Пошли.

Что это было? Визит в сказку? Свидание с волшебством? Не знаю. Мы выбрались из дворца и почти всю ночь бродили по окрестностям. Я слышал песни, в которых не понимал ни слова, но чувствовал, что они наполнены светом. Видел танцы, прекрасные и завораживающие. Когда-то я считал танцующую Альду достойную сравнения с богиней любви. Может, я и был прав. Но теперь я знаю, кого бессмысленно с кем-то сравнивать! А мой провожатый вёл меня дальше, к лесному озеру, в котором плескалось отражение звёзд. А на берегу, маленькими огоньками звёздного света, кружились светлячки.

Потом мы вернулись во дворец, призрачно белевший на фоне ночного неба. Такой же прекрасный, как днём, но ещё более волшебный. Мы шли по саду, уже не таясь. Я и представить не мог, что в это предутреннее время кто-то ещё будет гулять. И вдруг впереди послышалась музыка лютни. Мы замерли. Кто-то ещё не ожидал посторонних в саду. Скоро стали слышны слова песни. Я почему-то был уверен, что эльф поёт о любви. И, взглянув на отрешённое лицо спутника, понял, чью песню мы услышали. Его отец пел его матери о любви.

Я разозлился на своего предка. Встать на пути такого чувства! Да как он мог?! Эльф удивлённо посмотрел на меня. Я мотнул головой, предлагая уйти.

Мы поднялись на центральную башню дворца. Высокий шпиль, пронзающий небесную высь, с которого звёзды казались тёплыми и близкими. Небо быстро стало светлеть, и мой спутник впервые за всю нашу прогулку нарушил молчание:

– Рассвет. Звёздная Ночь закончилась.

Алое зарево оживило горизонт, разгоняя сумрак. Я, несостоявшийся художник, впитывал краски волшебного утра, прекрасно понимая, что это чудо никогда не смогу перенести на холст. Вдруг в глазах защипало, и горизонт затуманился. Я сморгнул, и слёзы покатились по щекам. Я не стыдился слёз, не смущался чужого присутствия. Мне было не до того. Я лишь часто моргал, смахивая с глаз солёную завесу, чтобы она не мешала смотреть. И запоминать.