Чтение онлайн

Это было неплохой зацепкой. Баркли мастерски умел манипулировать такими вещами. Никогда, ни при каких обстоятельствах он не терял самообладания и брал от жизни все, что мог использовать для достижения своих целей. Это было одно из его неоспоримых достоинств, которое, по мнению самого же Баркли, должно возвести его на вершину славы и власти. И свершиться это должно вскоре после того, как он и его люди покинут эту унылую планету. Однако глупец Хольцман чуть было не погубил Лигу. Но ошибку свою он все же сумел исправить, одним махом устроив хаос на всей планете. И это оказалось весьма кстати. Теперь Баркли был уже почти уверен, что, когда через несколько лет вернется на Центавр, его обязательно провозгласят вождем народа.

Все шло как нельзя лучше, будто по заранее составленному плану. Нельзя сказать, что Баркли верил в провидение, но он и не отрицал его возможное наличие, пока это не шло в разрез с его интересами.

Возможно когда-нибудь, фантазировал Баркли, когда он станет верховным правителем и власть его будет признана в других мирах, он возведет недотепу Хольцмана в статус героя, отдавшего жизнь за великую идею. Народу нужны мученики, он их любит и жалеет. И не важно, что этот страдалец был полным идиотом, не знавшим, за что, собственно, борется и не желавшим ничего с этого иметь.

Что же касается Баркли, то большего прагматика отыскать было трудно. Он стремился делать историю и прекрасно знал, что Хольцман неуравновешенный, легко поддающийся влиянию тип, который способен взорвать громадный небоскреб, чтобы убить клопа в одном из сортиров. Но в будущем, если приврать и приукрасить, его имя можно будет еще долго использовать.

Баркли посмотрел на часы. Впереди была еще целая ночь, но это уже пустяки. Завтра утром состоится историческая встреча, после которой и начнется самое интересное.

Хейс привел Кирка и Зулу в зал заседаний, расположенный на верхнем этаже недавно построенного Дома Правительства. Там их уже ожидали три человека. Сидевшего во главе стола Кирк сразу определил как президента. И не ошибся.

На поверку Эриксон оказался невысоким, с широкими залысинами, мужчиной. Выглядел он очень устало и не брился уже, по меньшей мере, двое суток. При виде гостей президент постарался изобразить на лице радушную улыбку, однако было заметно, что он сильно нервничает. Эриксон бодро вышел из-за стола и протянул капитану руку.

– Генри Эриксон, – представился он. – Очень рад вас видеть, капитан! А это, если не ошибаюсь, лейтенант Зулу? Приветствую вас, джентльмены, на земле Центавра! Позвольте представить присутствующих здесь министра обороны Даниэля Переса и министра безопасности Натаниэля Бурка.

Во время церемонии знакомства Кирк наконец смог рассмотреть первых лиц в правительстве планеты.

Перес во многом походил на самого президента и напоминал заслуженного ветерана былых войн, когда бойцы еще сходились на поле брани врукопашную. Казалось, что этот человек повидал на своем веку немало сражений, но по-прежнему был готов защищать рубежи Федерации от любых посягательств. Но все же возраст давал о себе знать, и за последние дни Перес, похоже, сильно сдал.

В отличие от него, министр безопасности Бурк выглядел как истинный военный. Коротко остриженный, до синевы выбритый, с массивным прогеническим подбородком, он воплощал собой идеальный образец сотрудника спецслужб. Но Кирку он почему-то сразу не понравился. И в чем была тому причина, капитан сам никак не мог понять.

– Тадеуш, – обратился президент к Хейсу, – благодарю вас за то, что проводили наших гостей. Вы можете идти.

Шеф статистики и протоколов вежливо улыбнулся и вышел за дверь.

Эриксон усадил астронавтов за широким прямоугольным столом по правую руку от себя, а оба министра заняли места напротив гостей. Серьезный разговор как-то не клеился, и после непродолжительного обмена какими-то общими, ничего не значащими фразами в зале заседаний повисла неловкая тишина. Перес и Бурк исподлобья поглядывали на капитана и его спутника, а Эриксон нервно дергал за края какую-то полоску бумаги. В конце концов послышался характерный треск, и бумажка порвалась.

"Так, пожалуй, хватит, – подумал Кирк. – Размялись, теперь к делу”.

– Господин президент! – нарушил он затянувшуюся тишину.

– Да… – наконец очнулся Эриксон. – Слушаю вас, капитан.

– Прошу меня извинить, но, кажется, нам следует приступить к более осмысленному разговору и вместе обсудить создавшееся положение. К сожалению, пока нам еще очень мало известно о том, что происходит на Центавре.

От Кирка не ускользнуло, что оба министра, похоже, восприняли это предложение с воодушевлением. “Сдается мне, что эти джентльмены не очень хотят, чтобы о чем-то узнали”, – озадаченно подумал он.

– Мы готовы оказать вам любую помощь, капитан, – быстро заговорил Эриксон. – Постараемся сделать все, что от нас зависит.

– Рад это слышать, господин президент. Как мы поняли еще до выхода на орбиту Центавра, взрыв в Новых Афинах не является случайностью. Инциденты с антивеществом не могут произойти просто по недосмотру.

Капитан действительно был в этом убежден и полностью согласился с выводами Спока. Кроме того, пока еще ничто не свидетельствовало против такой версии, и это придавало ему уверенности.

– Мне бы хотелось услышать, – продолжал Кирк, – все, что известно вам, господа, об этом происшествии. Если можно, поподробнее и с самого начала.

В этот момент Кирку показалось, что во взгляде Бурка промелькнуло беспокойство.

"Нет, господин министр, – с некоторой издевкой подумал он, – время хранить государственные тайны прошло. Игры кончились, и я либо получу ответы на свои вопросы, либо экстерьер ваш в скором времени будет несколько испорчен!"

Эриксону, похоже, было уже не до чего. Он умоляюще взглянул на Бурка, но тот усиленно рассматривал какую-то точку на крышке стола и упорно не желал вступать в разговор. Тогда Эриксон откашлялся и заговорил сам: