Чтение онлайн

А в столицу отправился донос на братьев Кропоткиных, извлеченный из архивов лишь недавно. Это было анонимное «предостережение»: «Лет десять назад открыта в Пажеском корпусе шайка нигилистов, состоящая из пажей. Зачинщиками оказались братья Кропоткины и другие. Кропоткиных послали в Иркутский казачий полк на службу. Приехав в Иркутск, они тотчас же открыли учение нигилизма и успели сделать безбожниками не только молодежь, но даже граждан пожилых…» Эта безграмотная бумажка была составлена по ложным слухам: в Иркутске братья никакой агитацией не занимались.

В письме с Серафимовского Петр сделал еще такую приписку: «Здесь же прочли циркуляр царя о нигилистах — мешкать дольше нельзя, авось пригодимся на что-нибудь». После неудачного выстрела Дмитрия Каракозова в царя 4 апреля 1866 года усилились репрессии против столичной интеллигенции. Был арестован и сослан в Вологодскую губернию артиллерийский полковник П. Л. Лавров, считавшийся одним из главных «возмутителей умов» молодежи. Циркуляр царя предписывал выкорчевывать распространившиеся среди молодых людей критические, нигилистические настроения.

В России термин «нигилизм», предполагающий отрицание общепринятых ценностей (главной из которых считалось верноподданничество), получил распространение после появления в 1862 году романа И. С. Тургенева «Отцы и дети». Нигилистами стали звать всех, кто высказывал какие-либо критические суждения в отношении существующего порядка вещей, отказывался от суеверий, предрассудков и лицемерия, преклоняясь перед одним авторитетом — разумом. Но главное — это предельная искренность; неприятие лжи, пропитавшей общественную жизнь. В Иркутском клубе, где молодежь собиралась раз в неделю на танцы, тоже появились нигилисты. И братья Кропоткины были едва ли не в центре этой молодежной «партии».

Александр, выйдя в отставку, сразу же уехал в столицу, а Петр остался до весны — закончить свои географические дела и выступить с отчетом об экспедиции на заседании Сибирского отдела Русского географического общества. Весной 1867 года он попрощался с Сибирью, оставив Иркутску «на память» еще одну свою работу: вместе с инженером Зотиковым Кропоткин изготовил прибор для измерения силы подземных толчков при землетрясении (сейсмометр) и перед самым отъездом провел его испытание. Вся гарнизонная артиллерия прошествовала мимо здания Сибирского отдела, произведя сотрясение почвы, зафиксированное новым прибором. Сейсмометр был очень нужен Иркутску, обеспокоенному землетрясением на берегу Байкала в конце 1862 года.

В пасхальную ночь, под гром праздничной пушечной пальбы, пересек Кропоткин Ангару по еще прочному льду и выехал на Московский тракт…

Сибири отдано почти пять лет жизни. Но — потом он признает это — лучших лет. И их итог — не только познание удивительной сибирской природы. Через 35 лет он напишет: «Годы, которые я провел в Сибири, научили меня многому, чему я вряд ли мог бы научиться в другом месте. Я быстро понял, что для народа решительно невозможно сделать ничего полезного при помощи административной машины… С этой иллюзией я распростился навсегда. Затем я стал понимать не только людей и человеческий характер, но также скрытые пружины общественной жизни… Я понял разницу между действием на принципах дисциплины или же на началах взаимного понимания…» [17]

Именно по возвращении из Сибири Кропоткин совершает очередной поворот в своей жизни — к практическому участию в борьбе с самодержавием, которое он считал главным препятствием продвижения России по пути прогресса.

1842-й — этим годом отмечено начало жизни Петра Алексеевича Кропоткина, одного из самых замечательных людей России второй половины XIX и начала XX века.

…Всего лишь 30 лет прошло после важнейшего в истории России события — Отечественной войны 1812 года и предрешившего ее исход Бородинского сражения. Шел семнадцатый год правления императора Николая I, начавшегося с подавления революционного выступления дворян-декабристов и казни через повешение пятерых руководителей заговора, приговоренных первоначально к четвертованию. Более сотни участников восстания отправились в Сибирь на каторгу и в ссылку. Это было первое осознанное противостояние передовой части российского общества и самодержавия, попытка повернуть историю России на путь демократического развития, по которому уже шли страны Европы. Первое, что признавалось необходимым для этого, — отмена в России крепостного права и введение конституции.

В 1842 году был опубликован первый том «Мертвых душ» Гоголя (великому писателю оставалось жить еще десять лет), в Петербурге умер Иван Андреевич Крылов, в Париже — Стендаль, всего пять лет назад был убит на дуэли Пушкин, а год назад — Лермонтов. В этом году четырнадцатилетний Чернышевский поступил учиться в Саратовскую духовную семинарию, Федор Достоевский окончил Главное инженерное училище; через год он вышел в отставку, целиком отдавшись литературному труду. Герцен вернулся из новгородской ссылки в Москву и приступил к работе над серией статей «Дилетантизм в науке», в которых он писал о единстве развития природы и человека и назвал философию Гегеля «азбукой революции».

В том же году Петр Лавров [18] окончил Артиллерийское училище и остался преподавать в нем высшую математику. Через 26 лет он опубликует «Исторические письма», сделавшие его «властителем дум» целого поколения. И еще одно совпадение — в том же году молодой Михаил Бакунин опубликовал в немецком журнале статью, в которой впервые высказал свои анархические взгляды. Популярный английский писатель Чарлз Диккенс посетил Соединенные Штаты, где познакомился с глубоко возмутившей его рабовладельческой системой. Англия продолжала свою экспансию в Азии: неудачей закончилась война в Афганистане и успешно — «первая опиумная война» в Китае. Еще ничего не было известно о германском милитаризме, который впервые проявит себя во Франко-прусской войне 1870–1871 годов. Впереди была вторая половина XIX столетия с множеством событий, которые повлияют на формирование личности Кропоткина и в которых он примет деятельное участие.