Чтение онлайн

— Часы.

— Они были на тебе? Мы же не можем носить часы.

— Знаешь, даже если бы я могла, то все равно не стала бы их надевать, — ответила неохотно Дани.

— Так что это были за часы?

— Они выглядели…военными. Большие, черные, цифровые. Со многим числом кнопок и несколькими дисплеями. Мне кажется, эти часы могли показать мне время в Пекине, а так же широту и долготу. Черт, может у них есть функция перевода с санскрита [2] на английский — откуда мне знать.

— Как ты думаешь, что бы это могло значить?

— Ты изучала психологию один год, поэтому твои мысли, что каждая вещь должна что-то да значить, вполне естественны.

— Когда дело касается твоих снов — да — каждая деталь имеет значение. И мы обе это знаем. Да брось, Дани. Сколько раз ты видела этот сон?

— Несколько.

— Шесть раз. И это только те, о которых я знаю. Готова поспорить, что есть еще случаи, о которых ты не рассказала.

— Ну и что?

— Дани…

— Послушай, какая разница сколько раз мне снился этот сон. Это не важно, потому что это не предвидение.

— Как будто ты могла бы меня обмануть. Дани встала и понесла чашку к раковине.

— Да, но это был не твой сон.

Пэрис повернулась на своем стуле, однако, не встала с него.

— Дани поэтому ты приехала сюда, в Вентуру? Не для того чтобы я могла поплакать на твоем плече, пока длится этот ужасный развод, а из-за этого сна?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ну, конечно.

— Пэрис…

— Я хочу знать правду. Не вынуждай меня самой искать ответ.

Дани развернулась, и, наклонившись, оперлась на стойку. Она еще раз, с сожалением осознала, что никогда не сможет скрыть правду от своей сестры, по крайней мере, на долгое время. Это то, что было свойственно близнецам.

У Пэрис были блестящие медно-каштановые волосы, которые сейчас были коротко подстрижены — она называла это своим возрождением после развода. Кроме того, Пэрис была слишком худой, но в остальном, смотреть на нее было всё равно, что глядеться в зеркало. Дани уже давно — еще с детства — привыкла к этому и теперь считала это плюсом. Наблюдение за игрой эмоций на выразительном лице Пэрис научило ее скрывать свои собственные переживания.

По крайней мере, от всех, кроме Пэрис.

— Мы пообещали, — напомнила ей сестра. — Оставить друг друга и жить своими собственными жизнями, своими мыслями и чувствами. И мы хорошо справлялись с тем, чтобы держать эту дверь закрытой. Но я помню, как открыть ее. Мы обе помним.

Нет ничего удивительного в том, что однояйцовые близнецы обладают особой связью, но между Дани и Пэрис она была, как сказал в детстве их друг — из ряда сверхъестественных вещей. Это было больше чем близость, более чем заканчивать предложения друг за друга, одинаково одеваться или играть в игру близнецов «поменяемся местами».

Дани и Пэрис, особенно, когда были маленькими, чувствовали себя скорей, как две половинки одного человека, нежели отдельными личностями. Пэрис считалась более веселой, ее легко было рассмешить, она много шутила, была постоянно жизнерадостна, открыта и доверчива. Одним словом — экстраверт. Дани была тише, спокойной и осторожной, можно даже сказать замкнутой. Ее было сложно вывести из себя, и ее доверие нелегко было заслужить. Дани куда более была склонна к самоанализу, нежели ее сестра.

«День и ночь» — так называл их отец. И он был не единственным, кто не правильно понимал то, что видел.

Дани и Пэрис предпочитали не спорить с этим, а правду знали только они двое. Они рано научились скрывать и маскировать ментальную и эмоциональную связь, которая существовала между сестрами. Со временем они поняли, как приспособиться к этой связи — «к двери», о которой говорила Пэрис.

Это позволило им обрести уединение в собственных мыслях — то, что большинство людей, так никогда и не научатся ценить. Это умение позволило, наконец, близнецам начать жить как две отдельные личности, а не как части одного целого.

Однако Дани скучала по прежней близости. Возможно, сейчас дело было всего лишь в одной двери. Сестры выбрали совершенно разные жизненные дороги, и в свои тридцать с небольшим, они в основном держали эту дверь закрытой.

Медленно кивнув, Дани проговорила:

— Хорошо. Сон появился несколько месяцев назад. Летом. Когда в Бостоне серийным маньяком была убита дочь сенатора.

— Тем, который до сих пор не пойман?

— Да.

— Я не вижу связи, — нахмурилась Пэрис.

— Не думаю, что она есть. Нет абсолютно никакой связи между мной и теми убийствами, я не знала ни одну из жертв, ни кого-либо из следователей. А у меня никогда не было видений, которые не касались бы меня или близких мне людей. Вот почему я не думала, что сон является провидением.

Не обращая внимания на слова сестры, Пэрис проговорила:

— Но потом что-то изменилось. Что именно?

— Я увидела выпуск новостей. Федеральный агент, который ведет расследование в Бостоне — мужчина из моего сна. Бишоп.

— Я до сих пор не вижу…

— Его жена — Миранда Бишоп.

— Черт побери! — Пэрис селя прямей. — Это ведь она рассказала нам об Убежище? [3]

— Да.

Это произошло в Атланте около полутора лет назад. Пэрис и ее муж находились в шаге от развода, а Дани была без работы и не знала, чем заняться. Никто из них не хотел становиться федеральным агентом, даже для того чтобы присоединиться к Отделу Особых Преступлений, о котором рассказала им Миранда Бишоп.